Минута-другая ничего не решают."
"Флоранция наклонилась над Марори, обдав ее ароматом сладкого парфюма, выудила из волос тонкую, как игла, шпильку, украшенную заточенным железным наконечником. Мгновение – и игла вонзилась ей в руку.
Никогда в жизни Марори не случалось проходить такое жесткое испытание мужества. Потому что на одной чаше весов была боль, которую она должна была пересилить, чтобы сохранить единственный шанс на освобождение, а с другой – слабость простой девчонки.
Она так и не поняла, как ей удалось сохранить каменное лицо.
Просто как будто отключилась от реального мира, в котором шпилька глубоко вошла в ее плоть. На долю секунды в груди стало тесно от подавленного крика, но в остальном она ничем себя не выдала. И спокойное довольное лицо Флоранции было лучшим подтверждением тому, что этот экзамен на стойкость Марори сдала на «отлично».
— Она все еще парализована, Ардей, но я бы рекомендовала тебе пересмотреть свои схемы, потому что твое обращение с Плетением – настоящая халтура.
— Я, знаешь ли, самоучка, в отличие от твоих натасканных собачек.
— Мои натасканные собачки – твоя будущая армия. И если ты не хочешь лишиться ее и генерала, то лучше держи рот на замке. – Изящным движением Флоранция вернула шпильку в волосы, опустилась в кресло напротив - так, чтобы им с Марори было хорошо видно друг друга. – Да, Нотхильдис ничего никому не говорил, и то, что вы сразу подумали на этого бедного мальчика, было настоящим подарком судьбы, - без тени сожаления, с подчеркнутым триумфом созналась она.
– Честно говоря, я была уверена, что ты догадаешься. Как-никак, тебя натаскивал сам Вандрик Шаэдис, а у этого прохвоста отменный нюх на западни.
— Ты еще ему комплимент сделай, - прошипел откуда-то со стороны дознаватель.
— Мне кажется, или тебе есть чем заняться, вместо того чтобы подслушивать болтающих по душам девочек? – Сказано это было с мягким укором, но так властно, что Марори сразу стало ясно, кто в этом тандеме исполняет главную партию.
— И вы не остановили Марроу, когда он избил своего друга?
— Да это был просто праздник! – Флоранция всплеснула руками. – Эта троица с самого начала стояла у меня поперек горла. Когда печешь свой торт, чужие люди тебе сунут в него соль и перец, а потом заставляют съесть полученную гадость с улыбкой на лице – это, знаешь ли, воспоминания на всю жизнь. Никто не спрашивал меня, хочу ли я видеть шпионов в Эльхайме.
