Он был таким высоким, что Крээли рядом с ним выглядела еще более беспомощной. Марори сжала губы, запретила себе плакать, потому что уже знала, что будет дальше.
Тринадцатый Светлый и Тринадцатая Темная - Крээли и Танос, два вычеркнутых имени.
«Они заблуждаются. Они просто смертные. Когда-нибудь…»
Голос предал ее, и в ртутных глазах Крээли блеснули слезы.
«Я вырву из груди каждое смертное сердце», - без тени жалости сказал Танос. Не сказал – поклялся."
"Темная, которая просила Светлого пощадить смертных.
И Светлый, который готов был сжечь мир дотла, а пепел смешать с кровью ради Темной, которую поклялся любить до скончания веков. Ради той, за которую уже поплатился своими крыльями.
Светлый, с волосами цвета растворенной в молоке крови.
Марори невольно провела ладонью по собственным волосам, тронула мокрые щеки, всхлипнула, больше не в силах сдерживать рвущиеся из самого сердца эмоции.
— Бегите… - прошептала Марори. Вопреки здравому смыслу просила отголоски прошлого услышать ее.
– Уходите! Вас не пощадят!
Голос разорвался на тысячи полных отчаяния осколков, когда в зале одна за другой стали появляться безликие фигуры в темных балахонах. В тени каждого из капюшона тлели безжизненные красные глаза.
Двенадцать пришли, чтобы спеть свою песню.
Сотворить самое страшное, что только можно представить, – убить рожденное Единым.
Образы снова задрожали, прошлое подернулось рябью, стало расплывчатым. Марори все кричала и кричала, просила бежать, ломать все, что можно сломать, – и бежать без оглядки.
Прошлое таяло, но она все равно видела, как двенадцать затянули страшный вой, который лишь безумный назвал бы песней. Даже отголосков было достаточно, чтобы Марори захотелось заткнуть уши, навеки потерять способность слышать. Но хуже всего было то, что они пробудили в ней и новые воспоминания: слово за словом, словно завороженная, она повторяла всплывающие строки, шептала их и чувствовала, что умирает вместе с пронзенным Таносом.
—Hp’arsorazzaru… - срывались с губ непонятные, ужасные, разрушительные слова.
Танос прикрывал ее до последнего. Даже когда его тело превратилось в одну зияющую окровавленную рану, а призрачные крылья сгорели в разрушительной черной вспышке – он продолжал оберегать ту, которой поклялся.
«Пожалуйста, не уходи… - Залитое кровью лицо Крээли то скрывалось в тумане, то появлялось вновь.
