Отголоски прошлого? Но тогда второй человек: худой и сухой, морщинистый даже в молодости – он… он…
«Брось, Милс, даже ты не можешь настолько спятить, чтобы отказаться от этого сейчас, после стольких лет».
«Ты не посмеешь тронуть это, Ардей. Мы оба знаем, что это – печать».
«И что же ты предлагаешь? – В голосе молодого дознавателя сквозило безразличие. Он спрашивал просто для дела, тянул время, заговаривал зубы своему несговорчивому собеседнику. – Просто уйти?»
«Мы должны рассказать правду. Мы должны сделать то, что хотели сделать они».
«Они были двумя идиотами, - отмахнулся Ардей».
Воздух задрожал, тени растворились, а время, ускоряясь, начало откручивать еще один виток прошлого. И еще. И еще. Лишь по незначительным деталям Марори начала понимать, что с каждым вздохом зал становится все «моложе»: растворяются трещины на камнях, стираются, будто ластиком, глубокие рытвины в древней кладке пола. Лишь одно остается неизменно: колодец и огненный водопад.
Она так боялась пропустить даже самую незначительную деталь, что едва ли не силой заставляла себя не моргать.
Но все-таки не удержалась – и в следующее мгновение убранство зала снова преобразилось. Исчез огненный водопад, колодец до краев наполнился водой.
«Они убьют нас», - прошептал женский голос – и треснул от отчаяния.
«Я смогу тебя защитить», - ответил мужской, грубый и жесткий.
Она уже слышала их.
Эти голоса требовали ее пробуждения.
Из тени появилась женская фигура: серебряные волосы, ртутные глаза, бледная кожа истинного альбиноса.
Ей едва ли было больше семнадцати. Все в ней, кроме кроваво-красных когтей, было таким хрупким, что казалось, одного неосторожного сквозняка хватит, чтобы разбить, как статуэтку из самого тонкого хрусталя.
Она повернула голову, как будто чувствовала пристальный взгляд невидимого наблюдателя, и посмотрела на Марори глазами… Крэйла.
— Крээли, - одними губами прошептала Марори, ни на секунду не сомневаясь, что это именно она. Тринадцатая Темная, миф, которого не существовало и который оживал прямо на ее глазах.
Темная продолжала смотреть сквозь нее, слабо улыбаясь вопреки выражению невыносимого страдания на безупречно-прекрасном лице.
«Я сожгу мир дотла, ради тебя».
Он вышел ей навстречу, бесплотным призраком прошлого просочился сквозь Марори. Шагнул к той, что когда-то, вопреки всем Заветам, отдала ему себя всю.
Высокий, смуглый, словно отлитый из драгоценного металла Танос: малаах с тлеющими призрачными крыльями.
