Четко и ясно, чтобы она и не помышляла возражать или отговаривать. – Какое-то время я не смогу выходить на связь. Пообещай мне, что ни во что не вляпаешься за это время. Я должен знать, что ты в безопасности, иначе это будет сидеть в моей башке, как заноза, и я не смогу сосредоточиться.
Ей пришлось прикрыть рукой динамик, чтобы выкроить мгновение и с шумом выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Она даже рот боялась открыть, чтобы не закричать. Неужели это происходит снова?
— Мне тебя никак не отговорить? – дрожащим голосом спросила она, заранее зная, каким будет ответ.
— Нет, Кусака. Так что просто пообещай мне, что с тобой все будет в порядке и что в случае чего ты без колебаний поставишь на место любого небеснорожденного придурка.
— У тебя до сих пор нет фэлфаэра, - зачем-то сказала она.
— Он мне не так, чтобы остро необходим, - хмыкнул шанатар. – После того кровавого поцелуя с тобой я, скажем так, стал заметно крепче.
— Я обещаю, что у тебя не будет ни одного повода отвлекаться на мысли обо мне, - сказала она.
Выдержка подвела, фраза треснула где-то в середине, и голос предательски задрожал. – Пожалуйста, Крэйл…
— Не вздумай плакать, Кусака. Твоя зареванная мордашка – последнее, что мне хотелось бы сейчас видеть.
— Боюсь, это выше меня, ископаемый шанатар. Тебе досталась самая неуравновешенная сестренка на свете.
— Я обещал вымыть тебе рот с мылом, если скажешь так еще раз. Считай, это будет вторым, что я сделаю с тобой, как только мы встретимся.
— А что будет первым?
— Мой выбор колеблется между «поцелую и затащу в постель» и «затащу в постель и поцелую».
— Ты бессовестный шанатар.
— Помнишь, что я говорил про твой бюстгальтер в горошек? Так вот – я соврал. Ты выглядишь в этих детских тряпках так невыносимо горячо, что я ту ночь не спал совсем. И еще парочку после нее тоже. Но под платье я хочу кружева.
Он дал ей время отдышаться, при этом самым недвусмысленным образом посмеиваясь прямо в трубку.
— Пожалуйста, будь осторожен, - попросила она шепотом.
На большее не хватило сил. Голос отчаянно ломался под напором внезапно накатившего страха. Ведь Крэйл может… не вернуться живым? От одной мысли о таком исходе ее сердце сжали отравленные тиски отчаяния. – Пожалуйста, Крэйл…
— Я крепкий сукин сын, Кусака.
Они, по ставшей традицией привычке, закончили разговор не прощаясь, но она еще несколько минут стояла под дверью библиотеки, глядя на зловеще-черный экран телефона.
