И неожиданно оказываюсь перевернутой на спину.
— Попалась? — грубовато шепчет Морозов. — Теперь не отвертишься.
Хриплый рык мужа действует завораживающе.
— И не собираюсь, — подначивая, всматриваюсь я в сонные голубые глаза.
— Тогда держись, — предупреждает шутливо Тимофей, одним движением вторгаясь внутрь.
Охнув от неожиданности, оплетаю накачанный торс ногами и уплываю в нирвану. Крышу реально сносит. И я плыву…Плыву.
— Фу-ух, — выдыхает Морозов, через несколько минут падая рядом. — Вы мертвого из могилы поднимите, Валерия Васильевна, — усмехается он, утыкаясь губами в мой висок.
И предлагает страдальческим тоном: — Давай поспим, а?
— А сколько сейчас время? Девчонок кормить не пора?
Муж одним движением откатывается к краю кровати. Тянется к телефону.
Хлопает рукой по пустой поверхности тумбочки.
— Кажется, внизу забыл сотовый… Ну капец.
Качусь к своему краю. И схватив трубку, торжественно провозглашаю:
— Двадцать три двадцать, еще с полчаса можем поспать.
— Еще двенадцати нет! — шутливо морщится Тимофей и, притянув меня к себе, соглашается: — Полежим еще немножко.
Потом, пока ты девчонок покормишь, я чай заварю и бутеры сделаю.
Можно, конечно, поспорить. Сослаться на ЗОЖ и позднее время. Но кто же откажет Тимофею Морозову? Точно не я!
Устроившись на широкой груди мужа, лениво очерчиваю узоры на его предплечье.
— А это какая буква? Угадай! — мурлычу я расслабленно.
— Ммм… «А» или «Л»… Давай еще раз, — втягивается в игру полусонный Тимофей.
Хихикаю, снова выводя узоры. И неожиданно чувствую, как напрягается муж.
Приподнявшись на локте, прислушивается.
— Что там? — спрашиваю я напряженно.
— Столетов, гребаный кабан. Носится по кухне, аж стены дрожат.
— Что ему нужно?
— Еще раз в морду получить не терпится, — недовольно вздыхает муж. И снова прислушивается. Теперь уже к наступившей тишине. — Угомонился он там?
— У него своего дома нет? Почему он с нами живет?
— Есть, конечно. Но там тетя Люда его пилит. А тут спокойнее. Ну и охраняет он нас.
— От кого? — спрашиваю я тревожно.
Но на лестнице слышатся тяжелые шаги Столетова, и мой вопрос остается без ответа.
— Сюда прется, что ли? — не на шутку напрягается муж. На всякий случай прикрывает меня покрывалом.
— Тима, ты здесь? — колотит в дверь Богдан.
— Да, сейчас выйду, — раздраженно откликается муж и добавляет сердито: — Какого хрена ты ломишься? Горим, что ли?
— Так на Ольховке пожар! Весь район занялся! Никак потушить не могут…
— Твою ж мать! — скатывается с постели муж.
