— Ладно, посмотрим, — неуверенно соглашается Надежда. — Но я не хочу с ним в одном городе жить. Понимаешь?
— Придурок, блин, — ругается дорогой Тимофей. Осторожно катит коляску по улице. — Торганов, урод, мне всю малину испортил… Башку ему оторву при встрече.
— Ты так всех жителей Шанска распугаешь, — усмехаюсь я, открывая калитку. — Грозный и страшный Морозов…
— Я такой, — соглашаясь, хмуро кивает муж.
— А Столетова зачем побил?
— За дело… — роняет он отрывисто. На скулах тут же проступают желваки. А губы складываются в тонкую полоску.
Значит, повод серьезный!
— Расскажи, — прошу я настойчиво. А про себя загадываю. Если сейчас откажет, грош цена нашему уговору.
— Щербининой надо язык подрезать, болтает много, — выдыхает раздраженно Тимофей, ставя коляску под вишней. Сам плюхается на лавку. Сажусь рядом. Смотрю испытующе.
Если уж условились говорить правду, то оба должны.
— Твоя сестра наврала, что у тебя с Богданом роман. Ну я и не выдержал. Сначала врезал, а потом понял, что зря повелся, — неохотно признается Тимофей.
Каждое слово дается ему с трудом. И это Морозову, у которого на каждый случай речь заготовлена.
— А Богдан? — охаю я в ужасе.
— А что ему сделается? Здоровый конь.
Глава 25
Тимофей
— А Богдан? — испуганно охает жена.
По голове сразу тюкает молоточком. В такой ситуации женщины обычно оправдываются. А моя Лерочка Богданом интересуется.
— А что ему сделается? Здоровый конь, — отмахиваюсь я недовольно. Внимательно слежу за реакцией. Порывы искренние, но беспокойства ни грамма.
— Ты его сильно побил? — спрашивает она растерянно и произносит досадливо: — Меня его здоровье не интересует. Главное, чтобы он на тебя в полицию не заявил.
— Это очень смешно, Лера, — усмехаюсь я весело. — Адвокат Морозов избил бывшего опера Столетова. Его же потом пацаны засмеют.
— А он служил в полиции?
— Ага. Навел тут порядок. А потом обиделся и ушел в спецназ. Это из серии «назло маме отморожу уши». Но иногда мне кажется, Столетову нужно выбить нечто подобное на собственном гербе или хотя бы на шее.
Вспомнив о чем-то своем, жена улыбается грустно. Будто кто-то выключает свет изнутри.
— Нина всегда врет. Зря ты ей поверил.
— Никому я не верил, — огрызаюсь я устало. — А Богдану за дело дал. Тоже мне, страж порядка нашелся! Почему Лера ходила в баню, а зачем не сказала, — передразниваю Столетова и добавляю мстительно: — Пришлось объяснить, кто в нашем доме хозяин и хозяйка.
— А-а, это… я уже забыла, — отмахивается Лера, поднимаясь с лавки.
