А мне иногда лишь хватает сил дойти до дивана в гостиной и там приземлиться до утра.
Тру лицо, пытаясь понять, что происходит. Детей не вижу. Забыл, когда последний раз занимался любовью с женой.
Все это работа! Ненавистное перекладывание бумажек. Поставил росчерк, отложил в папочку. Взял следующую.
Плеваться хочется…
Другое дело — расследование мутной истории Градова. Тут Ане нет равных. Вцепилась как бультерьер. И вполне возможно, мой великий однокурсник перейдет к нам на обслуживание.
Прищурившись, смотрю в окно, где в ночи переливаются вывески, и мысленно пытаюсь сосчитать нашу с Аркелиди прибыль.
Бессмысленное это занятие — делить шкуру неубитого медведя, но самое то, чтобы отвлечься от коммунальных проблем одного маленького провинциального города…
— Тимофей Сергеевич, можно? — просовывается в кабинет кто-то из канцелярии.
— Да, войдите, — киваю, прогоняя прочь мысли о дополнительной марже.
И стараюсь скрыть раздражение, когда в кабинет походочкой от бедра вплывает Нина.
Свояченица, чтоб ей!
— А где Светлана Ивановна? — кошусь недоверчиво.
Не люблю, когда ко мне в кабинет входят посторонние.
— Она вышла. Невозможно в приемной круглые сутки торчать, — мимоходом вламывает моего личного дракона Нина.
— Оставили б документы у нее на столе, — словно не замечая выпада, роняю небрежно.
— Мне не сложно, — тянет губы в улыбке Нина. Такой же искусственной, как и она сама. — Приказ на премию подпишите. Бухгалтерия очень просила.
— Ага, давай, — забираю из рук листок. Быстро пробегаю глазами содержимое документа.
Все правильно. Переработки отдела по работе молодежи. Они там на выходные какие-то мероприятия проводили.
— Тима, — настороженно тянет Нина. Наблюдает со стороны, как я ставлю размашистую подпись. И забрав документ, неожиданно усаживается боком на мой рабочий стол. — Неужели ты не видишь? — смотрит с жалостливым укором.
— Что именно? — интересуюсь холодно.
— У Леры кажется кто-то есть, — сообщает с придыханием. Смотрит в глаза преданно.
Сердце замирает лишь на секунду.
Лера? Бред какой-то!
— И кто же? — усмехаюсь нехорошо.
— Ну откуда я знаю, — вздыхает она, болтая ногой.
Безупречная нога в таком же безупречном прозрачном чулке. Высокий каблук. Короткая юбка.
Ну все ясно. Пришла меня обольщать. Мне эти выходки давно надоели. Сколько таких телок я выставил из кабинета.
— Когда узнаешь, тогда и приходи, — цежу холодно. — А теперь свободна…
Нина подскакивает как ужаленная.
— Ты еще пожалеешь, — топает ногой от бессилия и досады.
