Хотел с дочками познакомить…
— Жалко, — печально тянет Лера, обнимая себя обеими руками.
— Ляг отдохни, — киваю я напоследок.
И скатившись с лестницы, в коридоре сталкиваюсь с Богданом.
— Ты чего такой? — изумленно спрашивает друг.
— Мама, — бросаю я негромко. Только одно слово. Но Дан все понимает правильно.
— Я с тобой, — заявляет он решительно.
Киваю, натягивая куртку. И обернувшись, натыкаюсь на Леру, стоящую посреди лестницы. Вытянувшись по струнке, жена застывает лишь на секунду. В карих глазах плещутся недоумение и обида.
«Как маленькая девочка, честное слово», — морщусь я мысленно.
Наши взгляды встречаются на один короткий миг. И Лера, вспыхнув как спичка, разворачивается и несется наверх.
— Детский сад, блин, — бухтит Богдан, выходя из дома.
Понурив голову, иду следом.
Вот чего обиделась? Да еще в такой момент!
Но разбираться нет времени и сил. Потом все равно скажет, не вытерпит.
— Помнишь, твоя мама про нас говорила: «Куда конь с копытом, туда и рак с клешней»?
— Она много чего говорила! — улыбаюсь я через силу.
Щелкаю брелком, открывая Крузак.
— Я поведу? — предлагает Дан.
— Не-а, я сам, — мотаю головой. — За рулем мне лучше.
Печально оглядываюсь на дом. Его для матери построил отец. Замечаю в окошке жену. Подняв руку, машу на прощанье. Лера в ответ шлет воздушный поцелуй.
«Моя крепость», — размышляю я, цепляясь взглядом за резной конек мансарды. Рассматриваю панорамные окна первого этажа.
«Наша крепость», — поправляюсь поспешно. Никому не позволю навредить моим жене и дочкам.
Перед глазами тут же появляется расплывшееся в улыбке лицо тещи. Или кем она там мне приходится?
«Тоже мама. Только Лерина», — размышляю я дорогой.
— А помнишь, как тетя Роза нас ругала, когда мы в лес пошли за земляникой?
— Ага, — киваю я, улыбаясь. — Да она просто ангел… была, — добавляю с горечью. — Сколько нам тогда исполнилось? Пять или шесть?
— Вот и я о том же. Это ж надо додуматься, удрать из детского сада и пойти в лес!
— Я бы сдох, если б мои красавицы такое откололи, — выдыхаю я чистосердечное.
— Ты, я смотрю, образцовымпапашей заделался, — усмехается Дан. — Выиграешь приз «Отец года».
— Почему, собственно, года? — хмыкаю я самодовольно. — На всю жизнь!
— Ты же обещал матери, что никогда не женишься и детей не заведешь, — фыркает Богдан.
— Наврал, ваша честь, — усмехаюсь горестно и добавляю со вздохом: — Они теперь там и видят нас.
Поднимаю палец вверх и чувствую, как захлестывает острая боль утраты.
