Мне тут из Москвы звонили… Товарищи интересуются…
Канцелярит режет слух. Блин, сколько лет прошло. Сменилось десять раз руководство. А чиновники так и продолжают вещать кондовым номенклатурным языком как при дорогом Леониде Ильиче.
— Так выбросы загрязняющих веществ превышают все допустимые нормы. Согласно федеральному закону… — кошусь на вплывающую с подносом Светлану.
Недовольно морщусь, стоит только запаху общепита попасть в нос.
Еда чертовски отвлекает от сердитой выволочки губернатора. Да и жрать хочется.
Вот сейчас договорю…
— Не умничай, Морозов! — обрывает меня губер, возвращая в реальность. — Отзывай запрет. Пусть люди работают. Я сказал.
— То есть вы берете на себя всю ответственность? — уточняю спокойно. Беседа начинает меня забавлять.
— Ты совсем там чокнулся? — рявкает собеседник. — Я тут каким боком? Хочешь меня под статью подвести? Не выйдет!
— Тогда пусть люди сначала проведут модернизацию… — успеваю вставить, как на меня обрушивается потом отборной матерной брани.
— Да ты охудел там, что ли?! Я кому говорю!
— Мы работаем по закону, Юрий Эдуардович, — напоминаю вежливо.
— Ну я понял, — раздраженно рявкает трубка раздраженным басом. — Нормальные слова до тебя не доходят. Не захотел по-хорошему…
— То есть, вы считаете взрыв моего автомобиля и покушение на жизнь двоих людей нормальным аргументом в беседе? — просыпается во мне адвокат.
— Вот умеешь ты, Тима все перевернуть, — устало вздыхает губер. Видимо, понимает, что любая оговорка может принести неприятности.
Лично ему.
— Нам нужен новый собственник на комбинат, Юрий Эдуардович, — замечаю вкрадчиво. — Цивилизованный человек… Который вложит бабки в нормальную очистную систему.
— Да где ж его взять? — бурчит недовольно губер. И не прощаясь вешает трубку.
А я уныло смотрю на покрывшийся жиром холодный борщ и на остывшие котлеты.
— Согреть? — заглядывает в кабинет Светлана.
— Будьте добры, — киваю задумчиво.
Встав из-за стола, медленно подхожу к окну. Засунув руки в карманы, лениво обвожу взглядом городскую площадь.
Тупо таращусь на невысокий постамент, где еще три месяца назад стояла елка. И мы с Лерой покупали золотой шар. А потом торжественно несли его в машину.
Смешные пингвины!
Улыбаюсь, чувствуя, как по нутру разливается теплое умиротворение.
Лера. Моя жена. И дочки.
«Благодарю за них, Господи!» — шепчу, подняв глаза к сизому заплаканному небу.
— Все готово, Тимофей Сергеевич, — рапортует за спиной секретарь. Снова выставляет на стол тарелки.
