А завтра скажет как ни в чем не бывало: «Ну куда нам ехать, Лер?»
— Вот хоть убей, не помню! — выдыхаю я в отчаянии. — Я же тогда совсем маленькая была. Лет пять, наверное…
— Ну не скажи, — улыбается Тимофей. — Я все лет с двух помню. Конечно, не Лев Толстой, который помнил собственные крестины. Но все-таки."
"— Куда мне до тебя, — всхлипываю я печально. Но крепкие объятия мужа действуют лучше любого успокоительного.
— Байка Витя вытащил с того света, — тихонько шепчет мне на ухо муж. — Зашил, наколол обезболом.
Дрыхнет наш пес, Лерочка. Боевой он у нас оказался.
— А Андрей Алексеевич? — спрашиваю, боясь услышать ответ.
— Увы, — горестно вздыхает муж. — Семье поможем, конечно. Но человека не вернешь. Твари, я им устрою, — сжав кулак, цедит сквозь зубы.
— Почему на нас напали? — лепечу я еле слышно.
— Честно говоря, не знаю, — вздыхает Тимофей. — Но разберусь обязательно. Найдем заказчика, не переживай. Завтра к нам новая охрана заступает. Не спорь, пожалуйста… — добавляет устало.
— Не буду, — всхлипываю я горестно и тут же приподнимаю голову.
— А как же Надя?
— Будет с нами, если захочет, — отрезает муж. И я вижу, как на красивое лицо Морозова набегает мрачная тень.
— Тима, — шепчу я, охватив крепкий торс обеими руками. — Нужна огласка. Тогда точно к нам больше никто не сунется. Давай устроим пресс-конференцию. Расскажем, как подверглись нападению. Ты же все-таки мэр. Лицо власти.
— А это идея, малыш, — улыбаясь, чмокает муж меня в лоб. — Спи давай. А я порешаю. Может и устроим прессуху.
Пригласим журналистов из области. Я выступлю с речью.
— А я?
— А ты отдыхай пока. Завтра будет сложный день. Опять будут работать дознаватели, снимать показания.
— Боюсь спать, — признаюсь я честно.
— Почему? — строго смотрит на меня муж.
— А вдруг покойники за мной приходили…
— Лера, — резко окликает меня муж. — Ну что за чушь? Засыпай. Я буду рядом и никому тебя не отдам.
— Честно-честно? — улыбаюсь я сквозь слезы.
— Ну конечно! — чуть снисходительно бросает муж, вытирая мои щеки.
— Давай спать, — тянет меня на подушку, не выпуская из кольца мускулистых рук.
Закрываю глаза, распластавшись на накачанной в меру мужской груди. Инстинктивно подстраиваюсь под дыхание Тимофея. Дышу с ним в унисон. Словно становлюсь с мужем единым целым. Может, это и есть любовь, ради которой и стоит жить?
Глава 40
Тимофей
— Закрыли мы Копылова, — вздыхает тяжко полкан. — Дело передали в суд. Теперь эта сволочь отмотает на всю катушку.
