Занятия начнутся только через неделю и все это время парень собирался посвятить культурному просвещению."
"Сходить в театр (постоять на улице и посмотреть на здание), прошвырнуться по местным дорогущим бутикам (а вдруг знаменитость какую увидит), прогуляться по Пятому Авеню — просто чтобы полюбоваться зданиям из хрома, стекла и стали. В общем и целом — ноги чуть ли не самостоятельно понесли Дума к Нью — Йоркской подземке.
Двадцать минут спустя
Потратив пару баксов на билет и кучу нервов, Алекс понял, почему в фильмах так редко показывают метро.
В нем не обнаружилось ничего интересного, зато людей там было больше чем в Московском в час пик. Еще в самолете Думский начал подозревать, что вскоре воспылает к фастфуду горячей ненавистью, а за проведенную треть часа убедился в этом окончательно.
Он, конечно, очень худой и оттого неприметный, но не настолько, чтобы на него села дамочка размером с молодую бегемотиху. «Леди» хоть и извинилась, но вот жизнь перед глазами у Алекса пронеслась.
Увы, из-за особенностей мозга, проносилась она весьма долго и задерживалась исключительно на неприятных моментах, коих в жизни парня было немало.
Начать от домашнего бесправия и заканчивая… им же. В школе Алекс ни с кем не общался, кроме учителей. С ними он разговаривал каждый урок — когда те вызвали медалиста к доске или просто проводили опрос класса. А так Дум находил куда более интересными собеседниками Шекспира, Джека Лондона, Селленджера, Стругацких, Жюль Верна и прочих джентльменов, не страдавших узкостью мышления.
Бредя по тротуару, Дум все же не удержался и задрал голову к небу, надежно скрытому небоскребами. Казалось бы всего несколько кварталов отделяли улицу от сорок седьмой, где высился Рокфеллер — центр, но отсюда не было видно даже его шпиля. Все вокруг заполонили терзающие облака здания, так часто мелькавшие в самых разнообразных блокбастерах. То между ними Человек — Паук пролетит, то Халк пронесется, то еще какая-нибудь генномутировавшая тварь, а теперь — сам Александр Думский.
— Интересно, — задумался парень, сворачивая за угол слишком дорогого бутика. От одних только ценников на витрине начинали слезиться глаза. — а я могу считаться за мутанта?
Подворотни на пятой авеню, в отличии от киношных, не были утоплены в канализационном паре. Они действительно оказались узкими, довольно темными и заставленными мусорными контейнерами, но никакого пара не было в помине.
