В реальности жили только маги и в их колдовстве Алекс пока не нашел ничего красивого.
— Прости, — произнес он. — Я не могу.
Лиза еще не успела хоть как-то отреагировать, как парень нагнулся к её уху и прошептал.
— Lehit’orer.
Дум произнес ключ, повторяя старательно заученное на иврите слово.
Как давно он понял?
Лиза отпрянула. Её глаза бешено завращались в глазницах, создавая впечатление наличия нескольких зрачков.
Что она могла видеть сон про убийцу Метфилдов и знать такие подробности?
Рот леди открылся так широко, что нижняя челюсть почти коснулась ямочки у основания горла.
Руки скрутило как у эпилептика, а пальцы изогнулись под тошнотворными углами.
Лиза слишком хорошо выглядит и держиться, чтобы жаловаться. У неё не могла кружиться голова просто от пробежки по крыльцу. В то время как Дум повесил достаточно чар, чтобы не пустить в свое временное убежище враждебно настроенных потусторонних тварей.
Она согнулась, будто олимпийская гимнастка, просунув голову между ног и коснувшись подбородком пола.
Тонкие ноги утолщались, пока не порвали платье. Кожа превращалась в костяной панцирь, а колени с хрустом изогнулись во внутрь.
Как немного неуклюжая Лиза смогла с такой скоростью добраться от дома на озере до кафе? Она приехала на место меньше, чем за полчаса. Хотя рядом с кафе не стояло её фордика. Как выяснилось позже — он был брошен около леса.
Её лицо изменялось. Трещали скулы, змеился удлиняющийся язык, а зубы вытягивались акульими клыками. Платье окончательно лопнуло и открыло вид на некогда красивую грудь.
Теперь же это было нечто бесформенное, почти втянувшееся в тело и тоже покрывшееся костью.
Стронтон не могла забыть такую важную деталь, как особенность ""магии"" Дума. Она бы не задала вопрос — что в нем необычного. Никогда, если бы только услышала его. Вернее — услышал голем, завладевший её ""я"". Но он не слышал, потому что тогда на кухне рассказ Дума слышал не он, а настоящая Лиза.
Монстр опустился на четыре конечности. Художники часто представляют голема в виде гуманоидного верзилы, на деле же это был Адский лев.
В данном случае — адская львица, покрытая костяным панцирем. Пусть и созданный из глины, он, то есть — она, сверкала темно — зелеными глазами с вертикальными, фиолетовыми зрачками.
Лиза не могла внезапно научиться стрелять. Её просто никто не учил — это если верить обмолвкам в больнице. А хладнокровием обычные школьницы уж точно не отличаются. Девушка вряд ли могла выстрелить и в птицу.
