Обнаженный по пояс, размалеванный синей краской и покрытый узорчатыми татуировками, он был спокоен и безмятежен как гранитная скала в самый жуткий шторм.
Напротив луп — гару стоял Смит, так и не обнаживший освященный проклятой монетой (как бы глупо это не звучало) меч. Оба они возвышались над гребнями гигантских волн, готовых схлестнуться в кровавом водовороте.
— Джентльмены, давайте заниматься делами, а не мордобоем.
Голос Дума подействовал неоднозначно. Фанатики и оборотни хоть и расселись по скамейкам, но оружия и когтей не убрали.
Выглядело это несколько комично, так что парень не удержался от улыбки. А вот она как раз-таки отрезвила присутствующих. Во всяком случае Джон и луп — гару отвернулись друг от друга и принялись сверлить взглядами Дума.
Лучше бы они продолжали прессовать друг друга. В свете такого внимания, спина Алекса моментально покрылась мурашками.
— Мистер Думский, — ледяным тоном произнес Мечник. — Признаться, когда мы встретились впервые, я был полностью уверен в вашей безобидности.
— Безобидность, — фыркнул гигант — индеец. — Единственные, кто здесь безобидны, так это вы.
Гвардейцам слова оборотня явно не понравились."
"— Сэр, — Джон, хоть и не подавал виду, относился к собеседнику брезгливо. — от вашей немедленной казни меня удерживает лишь обещание этой прелестной леди, — он кивнул в сторону Лизы. — Мы условились не проливать крови в музее. Но я вас уверяю, стоит вам сделать лишь одно неверное движение, и я пересмотрю условия нашей сделки…
Алексу стоило немалых усилий не выкрикнуть что-нибудь оскорбительное.
Он-то знал, кто скрывается под личиной ""разумного и вежливого"" Джона Смита.
— Как жаль, — от улыбки луп — гару любой дантист пришел бы в священный ужас. — но нас такие условности не волнуют. Только дернись — лишишься глотки.
Прошло всего мгновение, как оборотни и искариоты оказались на ногах, наставляя друг на друга пушки и когти.
— Достаточно! — рявкнул Дум, снимая печать с одного из сигилов.
В помещении стало ощутимо холодней.
Изо рта при дыхании вырывались облачка пара, а тени привычно ожили. Обрели человеческие очертания и словно вытянулись из стен, пытаясь схватить кого-нибудь размытыми, но объемными руками. Их лица, обезображенные гримассами боли и ужаса, исторгали беззвучные вопли. Обычная страшилка Черной Мессы, не требовавшая даже слова — ключа, проняла присутствующих и успокоила их.
Юноша понимал, что все что он делает — дешево блефует, но иного решения так и не придумал.
