Его рука скользнула под ее свитер, и она обхватила его за плечи, вцепившись ногтями в футболку. Его пальцы запутались в лифчике, и он выругался, отрываясь от ее губ, с которых сорвался протестующий вздох.
Задрав до шеи рубашку, он остановился и посмотрел на нее потемневшими карими глазами.
– Ты уверена?
Голосок рассудка шептал, что она совершает грандиозную ошибку, но Лорел устала думать. Устала бегать по кругу и ощущать себя потерянной. Где жить и работать? Как защитить мать? Она устала от этих вопросов, на которые не находила разумного, оптимального ответа.
Она знала, что Гек может оторвать ее от реальности, и хотела, чтобы это случилось здесь и сейчас. И не только хотела, но и просто не могла больше жить без этого.
Лорел наклонила голову, чтобы он мог стянуть свитер, и уже через секунду его губы снова впились в ее губы, соскользнули к подбородку, спустились к шее и продолжили путь по ключице, оставляя за собой горячие следы. Она провела рукой по его густым шелковистым волосам, зарылась в них пальцами.
Гек снова поднял голову, ища ее рот, захватывая, кусая губы, и Лорел откинула голову."
"– Не останавливайся, – прошептала она и соскользнула вниз по стене, найдя опору на деревянном полу.
Он стянул с себя рубашку и потянулся к пуговице на джинсах. Торопясь, неуклюже возясь с молниями, они избавились от одежды; она осталась в бюстгальтере, он – в носках. Тиская ее груди, он неловко расстегнул застежку и нетерпеливо рванул бретельку. Тонкая полоска порвалась.
Он снова приподнял ее.
– Скажи мне, что ты принимаешь таблетки.
– Да, и я только что прошла обследование. – Чувствуя желание, она прижалась к нему – он уже был готов. Она застонала.
– Я тоже. Все здоровы. – Гек улыбнулся. – Хотя ты – единственная, с кем я был за год.
– И ты. – Она снова прижалась к нему, зная, что может положиться на него во всем. – Прекрати болтать, Гек.
Он прижался лбом к ее лбу; глаза его сияли, и рот был так близко.
– Хорошо. – Медленно, не торопясь, он проник в нее.
Мышцы на его бицепсах напряглись; он снова прижал ее к стене.
Она откинула голову, и жар поглотил ее. Гек Риверс поглотил ее. Она подала вперед бедра, и он вошел полностью внутрь, овладевая ею.
Боль и наслаждение слились в одно мгновение, задержав дыхание. А потом боль ушла и осталось только наслаждение.
Первобытное, неистовое, животное наслаждение пронзило ее, когда он начал набирать ритм, одной рукой впиваясь в ее ягодицы, а другой поддерживая за затылок.
