Когда он злился, у него верхняя губа приподнималась, и их видно было – оскал прямо-таки волчий. Отсюда и кличка у него – Волчара. А уж сама губа у него поднималась или он наловчился так делать, не знаю.
– Ну, в розыск вы его объявили, а результат был? – поинтересовался Гуров.
– Так не только мы его искали, но и уголовники, потому что это же беспредел – смотрящего убить и ограбить. А время-то было лихое, и милиция загружена была работой так, что и спали через ночь. Это у нас, а уж что в Москве и Питере творилось, вам лучше знать.
– Да, лихое было время, – согласился Лев Иванович.
– Вот, помню, случай был.
Мукосеев начал что-то рассказывать, но Гуров его практически не слушал. Он думал о Савельеве. Уж слишком много общего было между Волчарой и этим человеком. У Волчары один глаз, если так можно сказать, с внешним дефектом, а у Савельева – глаза разные, но поскольку Лев Иванович вблизи его не видел, а на его единственной фотографии их не разглядеть, то можно предположить, что они совсем не разные, а просто один из них с таким же дефектом.
Обоих в детстве кусала собака, причем, видимо, серьезно, если психологическая травма осталась на всю жизнь. У Волчары, когда он злился, приподнималась верхняя губа, обнажая зубы, а Савельев, когда волнуется, закусывает верхнюю губу, а делать он это вполне может для того, чтобы она не приподнималась. Ну а зубы, которые у Волчары были вразнопляс, имея деньги, очень легко исправить с помощью коронок, а ведь у Савельева, как сказал Погодин, великолепные зубы.
Итак, можно предположить, что Савельев – никакой не Савельев, а Волчара, присвоивший его имя, благо разница в возрасте у них была не очень большая. Например, они действительно познакомились где-то, и Волчара, вызнав о Николае Степановиче всю подноготную, убил его и стал выдавать за Савельева себя. Что говорит в пользу этого? Нежелание Савельева вспоминать прошлую жизнь, скудость его рассказов о ней, отсутствие среди сохраненных писем каких-либо весточек от друзей и девушки, потому что не бывает такого, чтобы парню в армию писали только родители.
Осталось только одно письмо от совершенно постороннего человека, где говорилось о гибели родных Николая Степановича и полной невозможности отыскать хотя бы их могилу. А если Волчара просто уничтожил все письма не от родителей, потому что они могли бы вывести кого-нибудь на след настоящего Савельева? Потом Волчара уже под именем Савельева познакомился на вокзале в Москве с Дмитрием и уехал с ним в Сибирь.
