Собравшись окончательно, он вышел из комнаты, пообещав себе обязательно выяснить, на чем же таком он спал, и начал спускаться вниз. На лестнице одно из окон было открыто, и он услышал, как внизу, в саду, разговаривают несколько человек.
– Дед, а давай здесь яблоньку посадим, – предлагал мальчишка. – Красиво будет весной, когда она зацветет.
– Да кто же их сейчас сажает? Это осенью делать надо, – ответил Степан Алексеевич.
– Эх, батя! Паршивая здесь земля! Замучаемся ее удобрять, – это сказал Антон.
– Да и навоз в Москве вашей небось не достать, – вздохнул Савельев-старший.
– Ну, с этим я вам помогу, не раз сам занимался, – а вот это проговорил уже Крячко. – А вот есть еще земля, дождевыми червями обработанная. Но это дорого, моя жена ее только на рассаду берет.
– Папа, мы тут с Антоном посоветовались и решили, что пока в Астрахань вернемся, – сказала Надя. – Ну, ты сам посуди, мы дома все высадили, а урожай кому-то другому достанется? Да и мальчишкам нужно нормально учебный год закончить, а то мы их сорвали из школы.
– А по мере созревания будем вам с проводником поезда урожай передавать, потому что у них тут такие овощи, что в рот взять противно, – поддержал жену Антон.
– Доедут они, как же! – хмыкнул Степан Алексеевич. – На материны помидоры с огурчиками охотников много наберется. Тогда уж машиной переправлять надо.
– Да она и до дачи еле-еле добирается, – возразил Антон. – Мы со Степаном ее каждую неделю чиним. А толку? В одном месте отремонтируем, так в другом сломается! Одним словом – старье!
– Ну, если нашу с матерью и Светкину комнаты продать, то на новую, глядишь, и хватит, – задумчиво сказал Степан Алексеевич.
– Ловчее возить будет. Надо все обдумать.
Эта семья еще никак не могла понять, что у них всех началась совершенно другая жизнь, в которой совсем необязательно что-то продавать, чтобы потом что-то купить, но это им предстояло осознать в самом ближайшем будущем. Гуров хмыкнул, представив себе их реакцию на новые реалии существования, и пошел дальше.
Спустившись вниз, он услышал мужской смех из столовой – они там, наверное, хохмили вовсю, радуясь тому, что причин для беспокойства больше нет, и заглянул в кухню, чтобы чего-нибудь перехватить: есть хотелось страшно. Но там стоял дым коромыслом и витали умопомрачительные запахи – женщины готовили обед, и отвлекать их от этого не стоило. Придется потерпеть, понял Гуров и спросил:
– Где все? – хотя это и так было понятно.
