Поднявшийся после этого возмущенный гвалт из мужских и женских голосов был таков, что Гуров подумал: «Какое счастье, что все они живут в разных комнатах, потому что соберись в одной, можно было бы с ума сойти». Но постепенно все как-то поутихли, и когда собрались за столом, Степан Алексеевич, откашлявшись, солидно сказал:
– Тут вот Лева предлагает нам всем завтра в Москву вылететь, чтобы с Колькой встретиться, и обещает помочь деньгами на билеты, а остановиться мы все у сына можем. Что скажете?
– И говорить нечего! Конечно, едем! – решительно заявила Наталья Николаевна.
– И одалживаться мы не будем – у меня немного отложено, вот их и потратим. Только вот самолетом… – замялась она. – Боязно как-то! Поездом-то оно надежнее!
– Бабуля! Давай самолетом! – в один голос заверещали младшие внуки. – Так интереснее! Мы же не летали никогда!
– Я так думаю, мы не поедем, – переглянувшись с сыном, тихо сказала Светлана.
– Или мы едем все, или никто! – твердо проговорил Степан Алексеевич. – Выбирай! Тоже мне придумала – они не едут! Хочешь лишить нас с матерью счастья родного сына после стольких лет разлуки обнять? – гневно вопросил он.
– Ничего не выйдет! Поедете как миленькие! А то мы ведь и силой повезти можем! Никуда вы не денетесь!
В конце концов, было решено, что едут все. Гуров со своего ноутбука заказал билеты на самолет, а потом позвонил в Москву Орлову насчет «Газели» и Погодину, чтобы тот приготовился к приему гостей. «Как говорится, я сделал все, что мог! Пусть, кто сможет, попробует сделать больше!» – не без гордости подумал он.
Устал Лев Иванович страшно и очень надеялся, что едва ляжет на одолженную у соседей раскладушку, как тут же уснет, но не тут-то было. Женщины, конечно, изо всех сил старались не шуметь, но, собирая вещи и шепотом обсуждая, что брать, а что нет, они постоянно шмыгали по коридору, что-то роняли, опять-таки шепотом ругаясь при этом на собственную неуклюжесть, но здоровому, крепкому сну это не способствовало. И Гуров в дикой тоске мечтал о том моменте, когда он доберется наконец до собственной кровати и выспится власть, добирая все, что недобрал за эти сумасшедшие дни.
Утром все вылетели в Москву.
Мужики за столом шумно обсуждали услышанное. А вот Гуров от усталости клевал носом.
– Мужики! Гуров вырубается, – громко сказал кто-то, и все замолчали.
– Еще бы он не вырубался, если за четыре дня сумел разобраться с делом, в котором остальные месяц ковырялись, да шиш, что узнали! – воскликнул Виктор.
