Видно, не зря между нами возникла некоторая симпатия? Иначе не выжить в нашем гадюшнике.
— Опять крутите, — погрозил ему пальцем Тараканов.
— Какой храм в Древнем Риме никогда не закрывался во время любых войн? — неожиданно спросил Выхин.
— Учили в кадетском корпусе, — наморщил лоб прихмелевший Тараканов. — Правда, я тогда больше интересовался скабрезными стишками и всякими песенками. Помню одну, про фуражку…
— Я вам о храме, — вернул его к теме разговора Вадим.
— Ах да, о храме. По-моему, храм Януса?
— Браво! А почему? Да потому, что Янус двулик! Не понимаете?
— Господи, и вы туда же! — засмеялся Владимир Иванович.
— Знаете, в чем ваша беда? Скажу: повторяете ошибки начальства, Выхин! Занимаетесь раздуванием глупых подозрений. А все они — мыльный пузырь. Пук пальцем, и нет его! Начальство-то не подозревало, но все разрешилось.
— Думаете, на этом закончится? — снисходительно усмехаясь, посмотрел на него Выхин.
— Я верю в здравый смысл!
— Верьте, — равнодушно пожал плечами Вадим. — Никто не запрещает.
Но как быть с законом о наследовании, изданном немцами? По нему землю наследует только старший сын в семье, а остальные получат наделы на Востоке. Читали «Майн кампф»? Фюрер пишет: «Когда мы говорим о новых землях в Европе, то мы можем в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства. Сама судьба указывает нам этот путь».
— При чем здесь «Майн кампф» и закон о наследии? — непонимающе вылупил глаза Тараканов.
Действительно не понимает или прикидывается? Это весьма занимало Выхина.
Тапер на маленькой сцене заиграл «Ночь была такой длинной..» и, чтобы его лучше было слышно, Вадиму пришлось почти лечь грудью на стол.
— Россия наша родина, — значительно сказал он. — Немцы могут двинуть туда. Какого вы мнения о советских разведчиках, пограничниках, НКВД?"
"— Не сталкивался. — Тараканов снова выпил. — Пограничников иногда вижу в бинокль, но от личной встречи предпочитаю уклониться, — и он пьяно захохотал.
— В марте русские прорвали линию Маннергейма, — заметил Выхин.
— Да черт с ними, с финнами. Их раньше в Питере даже в дворники не брали. — Тараканов опять налил себе водки. — Дались они вам, тоже мне культурная нация. Убогие чухонцы!
— Здесь действует Запад, и очень активно, — глядя ему прямо в глаза, сказал Вадим. Не без удовольствия отметил, как дрогнули зрачки Владимира Ивановича.
— Ну… Если Запад… — протянул тот. — Мне они представляются не столь фанатичными, как наши советские соплеменники.
