Лара с независимым видом побежала за солдатами, прислушиваясь к их разговору: чуткие кошачьи ушки легко улавливали каждое, даже самым тихим голосом произнесенное, слово.
«Идеальная маскировка у меня, Маринову и Муравьеву такая и не снилась. Интересно, если я смогу вернуть свое прежнее тело и мир проживания (не если, а когда, Лариса Васильевна!!!), то способность обращаться кошкой у меня сохранится в виде бонуса? Недаром же столько историй про оборотней написано – вдруг, они так и появляются?» – Лара старательно взращивала в себе позитивный взгляд на ситуацию, опасаясь, что иначе снова провалится в пучину уныния.
Один из мужчин шептал другому:
– Первая красотка на селе была. И лицом пригожа и телом... – тут солдат выразительно обвел руками свой коренастый торс, показывая размеры достоинств обсуждаемой девицы, – а когда отряд бандитский занял это село, да временную стоянку здесь устроил, так и снасильничали девку всей оравой. Главарь первый на целую ночь к себе ее забрал, а утром и другим дал потешиться.
Прочих девок родные в погребах далеких заранее попрятали, как только приближение банды заметили, а эта с бабкой своей на отшибе живет, опасность проглядела.
– Если генерал узнает, вздернет нас на первом же дереве, – шептал второй. – Да и девке уже досталось, говорят – совсем безумная стала, никого не узнает, все время в одну точку смотрит. И бабка от горя речи лишилась.
Парочка негодяев уже вышла на окраину села и приближалась к одинокому домику. Первый мужик опять зашептал настойчиво:
– Так нам то и на руку, что рассказать о нашем визите никому.
А девка все равно уже умом тронулась, какая ей теперь разница, сколько мужиков с нее пробу снять успели: десять или одиннадцать? Никто и не узнает, что мы на огонек к ней заходили. Бабке монет дадим, чтоб не вякала, если даже голос вернется. Красивая девка, а у меня месяц бабы не было! И неизвестно еще, когда будет – наш главнокомандующий шибко благородный, трогать никого не разрешает. Почему нашим врагам все можно – а нам ничего нельзя?
От услышанного у Ларисы шерсть встала дыбом, а из пасти вырвалось грозное рычание:
«Гады! Мерзость какая! Освободители, называется! Сдохну, но вам «малину» попорчу!»
И кошка решительно прыгнула за порог, когда солдаты распахнули входную дверь.
На нее лишь случайный взгляд бросили."
"Домик был маленький: всего одна комната, разделенная на две части: спальную половину и кухоньку. Пахло травами и дымом очага.
