С окна третьего этажа (а потолки здесь были высоченные, это вам не панельный дом с «улучшенной планировкой»!) был виден королевский парк и центральная площадь за оградой парка. Огромная толпа тоже была видна, также как и возвышение с высоким троном для короля, скамьи со спинками, покрытые блестевшей на солнце парчой, ковровая дорожка, яркой лентой выделявшаяся на серой брусчатке площади. Время шло, солнце начинало припекать, а места для VIP-персон начинали заполняться: придворные рассаживались на скамейках стоящих с одной стороны трона, который пока пустовал.
Радуясь острому кошачьему зрению, Лара ждала начала представления. Вот на площадь высыпал небольшой конный отряд под предводительством ее генерала и встал дугой напротив вельмож и за спинкой трона. Лара полюбовалась бело-золотым мундиром Леона, его военной выправкой, густой шевелюрой каштанового цвета, которая в свете яркого солнца приобрела оттенок красного дерева. Леон встал рядом с возвышением для короля: его плечи находились вровень с подлокотниками королевского трона.
Вот и король со свитой из парадных дверей дворца вышел и медленно прошествовал к предназначенному для него месту. Как только вся картумская встречающая сторона собралась в полном составе, в проход, который организовали в толпе солдаты королевского звена, вступили солликийцы. Впереди всех на белом коне ехал в золотом мундире высокий и плечистый мужчина, который не мог быть никем иным, кроме как Эрданом Бортейпом.
Как ни напрягала Лара острое кошачье зрение, но с такого расстояния рассмотреть его лицо она не могла. Лара слышала и в Лискоре и в Шариле, как дамы из высшего общества шептались о том, каким красивым и галантным кавалером был солликийский король, как приятно было общаться с ним на торжественных собраниях и балах (до начала очередной войны высшая знать двух стран частенько ездила в гости друг к другу: по делам и просто развлечения ради, так что все придворные Варта Зоилара хорошо знали короля Солликии).
Лара помнила портрет Эрдана в энциклопедии, там он был изображен совсем юным, безусым еще мальчиком, действительно очень красивым. Лара напрягла память: сейчас этому мальчику должно было быть двадцать пять лет и женат он еще не был.
Король Солликии спешился у края ковровой дорожки золотистого цвета и двинулся к королю Картума пешком в сопровождении нескольких человек, тащивших явно тяжелые сундучки.
