Стоически игнорируя призыв ароматов кухни, кошка топала в противоположную сторону. В конце длинного коридора ей улыбнулась удача: она набрела на библиотеку.
«В крепости живет толпа мужиков, многие из которых неженаты и месяцами не видят женской ласки. Вывод? В библиотеке точно найдется какое-нибудь эдакое чтиво с занимательными картинками. Поищем», – Лара обошла заваленные различной печатной продукцией столики, углядела и книжки для одиноких мужчин, но это было не совсем то...
«Нашла!» – радостно подскочила на месте Лара и впилась зубами в тонкую книжечку, на корешке которой было требуемое название, стаскивая ее с полки.
Книжка было тонкой и легкой, и довольная кошка зажала ее в зубах покрепче и потащила в комнату вихрастого Огаста.
Утром следующего дня лекарь признал, что кошка полностью поправилась.
Лара была счастлива:
«Ура, котлетки, я люблю вас! Ум-м, и курочку люблю, и молочко уважаю. Хорошо-то как! Да, счастье есть, когда есть, что есть! Это вам не овсянка, господа, это настоящая еда, и не суррогат какой-то дряни, а настоящие домашние говяжьи котлетки с пюре и подливочкой.
«Вискас» тут и рядом не пробегал. Кстати, только сейчас поняла, как мне повезло оказаться в мире, где нет понятия «кошачий корм» и «сухой кошачий корм»! Вот это была бы засада: «Ларочка, тебе еще этой жуткой маслянистой гадости подозрительного коричневого цвета из пакетика надавить?» – «Нет, хозяин, я сыта по самые ушки. Вот только пузико от позвоночника отлеплю и пойду по соседям побираться – авось, кто кусочек мясца бедной голодающей Поволжья даст».
Повезло нашим землянам, что кошки такие философы, индифферентные к проблемам качества питания, а то был бы у нас кошачий бунт по всей планете», – Лара уминала завтрак, думая, что ничто не делает мясо таким вкусным, как предварительная трехнедельная овсяночная диета. Ни один соус, ни один маринад. Только диета"".
Леон с умильным выражением неописуемого облегчения наблюдал за исчезновением из кошачьей миски мясного ассорти.
– На обед лучше каши дайте, – озабоченно посоветовал лекарь Нарас. – Не надо ей сейчас желудок перегружать, а то несварение случиться может."
"«Какое несварение?! Да я вас, господин лекарь, переварить смогу! Причем, в халате и тапочках!» – Лара оторвалась от миски и возмущенно мявкнула.
Лекарь ушел, а Леон наклонился, погладил кошку и заговорщицки прошептал:
– Поделюсь своей пайкой, как раньше, не переживай. Кашу Пушу отдадим – он всеядный.
