Это оказались пустые и глупые фантазии. Нет, я останусь в Тойнтон-Грэйнж. «Риджуэл траст» обладает профессионализмом и опытом, которых так недостает Энсти. Я мог бы найти варианты и хуже. Кроме того, сам Уилфред тоже остается — а я все еще перед ним в долгу и не уплатил этот долг. А тем временем, поскольку с этой формальностью покончено, мы можем расслабиться и преспокойно отправиться завтра в Лурд. Право, Дэлглиш, вы должны ехать с нами. Вы ошибаетесь здесь уже так долго, что, подозреваю, прямо наслаждаетесь нашим обществом.
Кроме того, не думаю, чтобы вы совсем поправились за это время. Почему бы не съездить в Лурд и не проверить, не помогут ли вам ароматы благовоний и смена обстановки?
Тем временем рядом с ними остановился автобус Тойнтон— Грэйнж. За рулем сидел Филби. От задней двери спустился трап. Дэлглиш молча наблюдал, как Эрик с Хелен отодвинулись от Уилфреда, одновременно взялись за ручки кресла и ловко закатили Генри в автобус. Трап поднялся, Уилфред занял обычное место рядом с Филби, и автобус уехал прочь.
Полковник Риджуэл и попечители появились вскоре после ленча. Дэлглиш видел, как подъехал автомобиль и группка мужчин в унылых костюмах скрылась в доме. Некоторое время спустя они показались снова и вместе с Энсти направились в сторону моря. Дэлглиш слегка удивился, увидев с ними Эрика и Хелен, а не Дороти Моксон. Седые волосы полковника развевались на ветру, когда он приостанавливался, чтобы широким жестом трости обвести окрестности, или вдруг замирал, о чем-то совещаясь со своими спутниками, мгновенно обступавшими его со всех сторон.
Можно не сомневаться, подумал Дэлглиш, коттеджи они тоже захотят проинспектировать. Что ж, коттедж «Надежда» готов к осмотру. Книжные полки пусты и протерты от пыли, упаковочные ящики перевязаны и подписаны, вещи самого Дэлглиша сложены — кроме нескольких мелочей, необходимых для последней ночевки. Однако у него не было ни малейшего желания с кем-либо знакомиться или вести бессодержательные светские разговоры.
Когда маленькая компания повернула обратно и двинулась к коттеджу «Любовь», Дэлглиш сел в машину и покатил прочь — без каких-либо конкретных целей и планов, стремясь лишь наездиться до глубокого вечера.
II
Следующее утро выдалось душным и жарким, небо нависало пятнистым коленкоровым тентом, набухшим от непролитого дождя. Голова тупо болела. Отъезд паломников был назначен на девять часов, а в половине девятого Миллисента Хэммит, даже не постучавшись, вломилась прощаться.
