Голос его, тихий и срывающийся, таил мольбу о поддержке, о капле надежды. Но вместе с тем и о снисхождении, о праве снять с себя ответственность. Дэлглиш кивнул. Если там и правда дигиталис, может, и сработает. И уж конечно, Эрик не так глуп, чтобы ввести ей что-то смертельное. Остановиться теперь — значило наверняка убить ее. Или лучше продолжать искусственное дыхание? Едва ли. Да и вообще такое решение должен принимать врач. А врач тут был. Хотя в глубине души Дэлглиш осознавал, что все это представляет сугубо академический вопрос.
Мэгги уже нельзя было навредить помочь тоже нельзя.
Хелен Рейнер держала в руке фонарик и светила им на грудь Мэгги. Поры на коже между отвислыми грудями казались миниатюрными кратерами, забитыми пудрой и потом. У Хьюсона задрожали руки.
— Ну-ка, дай мне, — вдруг сказала Хелен."
"Он молча протянул ей шприц. Дэлглиш услышал недоверчиво-протестующее восклицание Джулиуса, а потом увидел, как игла вонзилась в тело — аккуратно и уверенно, как coup de grace note[7].
Гибкие руки не дрогнули, когда медсестра вытащила иглу, прижала к следу укола ватку и без единого слова протянула шприц Дэлглишу.
Внезапно Джулиус пошатываясь выбежал из комнаты и почти сразу вернулся со стаканом. Никто и остановить его не успел, как он схватил бутылку виски за горльшко и вылил последние полдюйма. Выдернув из-за стола один из стульев, он тяжело сел, сгорбившись и подавшись вперед, продолжая сжимать обеими руками бутылку.
— Джулиус, — запротестовал Уилфред, — нельзя ничего трогать до прихода полиции.
Корт достал платок и вытер лоб.
— Мне это было необходимо. Да и какого черта! Ее отпечатки я не смазал. И вообще у нее веревка на шее — не заметили? От чего, по-вашему, она умерла, от алкоголизма?
Остальные сгрудились вокруг тела. Хьюсон еще стоял на коленях рядом с женой, Хелен поддерживала ее голову. Уилфред с Деннисом стояли по обе стороны от нее, складки их одеяний недвижно висели в застывшем воздухе.
Все вместе, вдруг подумал Дэлглиш, они выглядят как пестрая группка актеров, изображающих современный диптих и с настороженным предвкушением устремивших взоры на яркое тело святой великомученицы.
Через пять минут Хьюсон поднялся.
— Никакой реакции, — тускло произнес он. — Перенесите ее на диван. Нельзя же оставлять ее на полу.
Джулиус Корт встал со стула. Они с Дэлглишем подняли обмякшее тело и переложили его на диван.
