Тут, как и в гостиной, одинокая лампочка на шнуре горела ярко и резко, поэтому Мэгги висела, точно безвкусно и ярко размалеванная кукла, выставленная на продажу. Алые обтягивающие брючки, белая шелковая блузка, накрашенные ногти на руках и ногах, броская, под цвет лака, полоса помады на губах выглядели жутко и нереально. Казалось — один взмах ножа, и из Мэгги высыплется горка опилок.
Веревка, какой пользуются при восхождениях, ровный жгут из красной и желтой нитей, веселенькая, как шнурок от звонка, была рассчитана на вес взрослого мужчины.
И Мэгги она не подвела. Женщина воспользовалась ей совсем просто: сложила пополам и завязала петлю, которая неуклюже, зато эффективно крепилась к верху перил. Остаток веревки — несколько ярдов — лежал на лестничной площадке."
"Высокий кухонный табурет с двумя приступочками упал набок, перегораживая коридор, точно она отпихнула его из-под себя. Дэлглиш подставил табуретку под тело Мэгги и, поставив ее колени на мягкий пластик сиденья, поднялся по лестнице и снял петлю.
Безжизненное тело всем своим весом навалилось на коммандера. Он аккуратно спустил Мэгги на пол и оттащил ее в гостиную, а там, положив на коврик перед камином, припал губами к ее рту и принялся делать искусственное дыхание.
Ото рта Мэгги резко пахло виски. Дэлглиш чувствовал на губах чуть масляный вкус помады. Его рубашка, взмокшая от пота, прилипла к ее блузке, склеивая его бешено вздымающуюся грудь и ее мягкое, еще теплое, но безмолвное тело. Он яростно проталкивал в нее воздух, борясь с атавистическим отвращением.
Уж слишком это было похоже на изнасилование мертвой. Сердце у нее не билось — он ощущал это так же остро, как боль у себя в груди.
То, что открылась дверь, он осознал только по внезапному дуновению холодного воздуха. Рядом с телом остановились чьи-то ноги. Голос Джулиуса воскликнул:
— О Господи! Она умерла? Что случилось?
Нотка ужаса, звучавшая в его голосе, удивила Дэлглиша. Он на секунду вскинул глаза на пораженное лицо Корта. Оно нависало над ним, как бестелесная маска, черты словно выцвели и исказились от страха.
Этот человек отчаянно старался овладеть собой. Все тело у него тряслось. Дэлглиш поддерживал отчаянный ритм реанимации, так что команды вырывались у него серией резких, отрывистых фраз:
— Приведите Хьюсона. Быстрее.
Голос Джулиуса сорвался на высокую дребезжащую скороговорку:
— Не могу! И не просите! Я на такие вещи не гожусь. Да и вообще он меня недолюбливает. Мы с ним никогда не были друзьями. Идите вы.
