Потеряй он ключ, найти такой же было бы негде, да и отыщешь разве в такой дыре хорошего слесаря? Конечно, странно было бы ожидать, что пожилой священник вдруг силой взломает крышку, но опять-таки: почему бы и нет? Или это сделали уже после смерти отца Бэддли? Не нашли ключ, а кому-нибудь в Грэйнж, возможно, требовалось хоть как-то открыть бюро. Там могли храниться необходимые документы или бумаги — страховка, имена друзей, которых надо уведомить о кончине священника, завещание…
Дэлглиш решительно взял себя в руки — хватит строить догадки! — и разозлился, обнаружив, что всерьез раздумывает: не надеть ли перчатки перед тем, как осматриваться дальше?
Он наскоро проглядел содержимое ящиков стола.
Там не оказалось ничего интересного. По всей видимости, отношения отца Бэддли с внешним миром были сведены к минимуму. Однако одна деталь мгновенно привлекла внимание Дэлглиша. Аккуратно сложенная стопка детских тетрадок форматом ин-кварто в светло-зеленых обложках. Он знал: это дневник отца Бэддли.
Так, значит, они еще не исчезли из продажи, эти вездесущие бледно-зеленые тетрадочки с таблицей умножения на задней обложке, такие же неотъемлемые принадлежности младших классов, как и запачканная чернилами линейка или ластик. Отец Бэддли всегда покупал себе такие для дневников: по одной на каждые три месяца. И теперь, когда старый черный плащ бесформенно висел у двери, источая характерный для одежд священнослужителей запашок пыли, Дэлглиш вдруг живо вспомнил один давнишний разговор.
Так живо, будто ему всего лишь десять, а отец Бэддли, еще не старый, но уже казавшийся вечным, сидит здесь же, за письменным столом.
— Отец, так, выходит, это самый обычный дневник? А вовсе не изложение вашей духовной жизни?
— Это и есть духовная жизнь: самые обычные вещи, которые делаешь день ото дня, час от часу.
Адам с присущим юности эгоизмом спросил:
— Тут все, что делаете вы сами? А обо мне ничего?
— Ничего. Только то, что делаю я. Не помнишь, в какое время сегодня началась встреча «Союза матерей»? На этой неделе они собирались у твоей матушки.
Кажется, сегодня время чуть изменили.
— В два сорок пять вместо обычных трех часов, отец. Архидиакон хотел уйти чуть пораньше. А нам обязательно соблюдать такую точность?
Прежде чем ответить, отец Бэддли немного подумал — несколько секунд, но очень серьезно, словно вопрос показался ему новым и неожиданно интересным.
— Думаю, да. Иначе это потеряло бы всякий смысл.
