— Покажи мне документы, которые там хранятся».
«Я не смогу перенести материальные предметы», — подметил питомец.
«А этого и не нужно. Я подключусь к твоему зрению», — ответил я.
Маны почти не потратится на это из-за нашей прочной связи, поэтому я не переживал насчёт истощения.
Астральный зверёк пролетел сквозь дверь. Вскоре я изучил все нужные мне бумаги, подсказывая, какой ящик отодвинуть и на какую полку заглянуть. Да, Крыс умудрялся как-то материализовываться, при этом особо не тратя маны.
В итоге я понял, что старший Черкасов крутится, как может.
Разводит и продаёт породистых щенков. Иногда из-за нехватки слуг, лично участвует в огородно-садовых делах. Контролирует реализацию урожая с большого участка. Параллельно занимается поиском арендаторов на свободный кусок земли. Ещё один небольшой участок сдаёт в аренду, хотя прибыли с него негусто.
Я так понял, что Славик помогает отцу гораздо больше, чем Володя. Поэтому глава семейства более лояльно к нему относится. Именно поэтому братец и позволяет открывать рот.
Что же касается управляющего и охраны поместья — у Черкасовых просто нет на это средств.
Но вот что ещё было интересно. Где матушка Володи? Что с ней? На эти вопросы я пока ответов не знаю. Очень странно, даже ни одной фотографии не обнаружил в доме. Это мне ещё предстоит выяснить.
Крыс вернул документы на место, замёл следы, а я в это время покинул дом. Вышел на задний двор и прямиком направился на псарню. Оттуда уже доносился злой голос старика Черкасова:
— Да как же вы задолбали! Мешок кто выпотрошил⁈ Сволочи!.
. За хвосты всех повешу!
Я открыл дверь. Картина, конечно, эпичная. Вокруг летали комки шерсти, а на полу валялась солома и рваный мешок. Видно на этих соломенных тюках спали щенки и собаки.
Мелким было отведено место под туалет — небольшой загончик, также покрытый соломой. Но ещё не приученные зверята ходили куда попало.
— Чего тебе? — покосился на меня отец, затем обратил внимание на щенка, который принялся кусать носок его ботинка, и зарычал.
— А ну, отвали, засранец!
Он схватил мелкого и откинул на соломенные мешки.
— Я слышал вчера здесь хрипы, — огляделся я. — Щенок сильно заболел.
— Зачем он тебе? Помрёт скоро, — батя кивнул в угол псарни, где на старой фуфайке лежал чёрный комок с белым пятном на голове.
Глаза животного были прикрыты, и он казался мёртвым. Но в нём ещё теплится жизнь. Я чувствовал его жизненную силу, которая с каждой секундой угасала.
