Затем я дождался Крыса. Две секунды… две секунды и купол восстановится.
Энергетический заслон вспыхнул, когда с десяток пчёл пытались выбраться наружу. Но твари попали под действие защиты и вспыхнули. На землю упали догорающие бесформенные тельца.
Я стоял и пытался отдышаться.
— Весёленькая прогулка, не правда ли? — улыбнулся я.
«Да чтоб меня! Я не думал, что будет так много тварей! Слишком много! Но мы вернёмся», — отозвался Крыс. Он тоже ещё приходил в себя.
Живчик радостно залаял, запрыгав вокруг меня.
Теперь по его шёрстке вовсю пробегали искры. Он был перепитан энергией.
Да и у нас с ней всё было нормально.
«А свиноматка… да это просто нечто!» — воскликнул Крыс, нервно засмеявшись. — «В этом мире не так скучно, как показалось сначала».
«Да, точно скучать нам не придётся», — согласился я с ним. — «Главное — все живы».
Крыс демонстративно завалился в траву, но тут же воспарил вновь и расплылся в зубастой улыбке:
«Но только прикиньте, хозяин! У НАС ЕСТЬ СВОЯ АНОМАЛИЯ! Неисчерпаемый запас маны!»
«И не только это», — улыбнулся я, и вытащил из кармана три камня.
Они ярко заблестели на солнце.
«Ох, какая красота!», — обрадовался Крыс. — «Интересно, сколько стоит один такой камешек?»
«Сейчас посмотрим. Сеть нам поможет», — вытащил я телефон из кармана, взглянул на экран и… опрометью бросился бежать в сторону дома.
Я же так на экзамен опоздаю! Осталось полчаса!
Забежал в дом, переоделся в костюм и, прихватив учебники, спустился вниз.
— Где шлялся? Ушёл и пропал, — послышался сзади недовольный голос бати.
— Ты что, у купола был?
— С чего ты так решил? — спокойно спросил я и перевёл взгляд на Славика, который появился за отцом.
Тот замотал головой и вытаращил глаза, показывая всем видом, что отцу ничего не говорил. Неужели Тихон, зараза, выследил всё-таки?
— Нехрен туда ходить. Понял? — хмуро уставился на меня отец. — Это опасно! Мы еле закрыли эту чёртову аномалию.
— Не закрыли, а всего лишь заблокировали, — поправил я. — Аномалия на месте и по-прежнему фонит.
— Не ходи туда. Слышишь? Если я узнаю, что ты там был, то… — он задумался, чем же можно пригрозить такому здоровенному лбу, как я. Но так ничего и не придумал, махнув рукой: — Иди уже.
Ну смешно же. Володе девятнадцать лет, а старик Черкасов пытается придумать ему наказание.
— А ты чего тут уши греешь? Проваливай на псарню! И не сметь никому таскаться на восточную окраину! — услышал я голос отца, когда собирался в Академию.
