Над ним был потолок в разводах застарелых протечек, в спину болезненно врезались пружины незнакомой кровати. На пододеяльнике чернело неразборчивое клеймо, и сам пододеяльник поражал своей вопиющей изношенностью. Сбоку доносился чей-то молодецкий храп. Валентин попытался повернуться на бок, чтобы разглядеть храпуна, но шею было не повернуть. От боли в голове немного прояснилось, и он вспомнил вчерашние события: то, как он ехал в маршрутке, как эта маршрутка резко затормозила и он ударился головой о железную стойку.
После этого в воспоминаниях начинались досадные пробелы. Ему было плохо, он терял сознание, во время одного из просветлений увидел рядом с собой женщину средних лет с приятным, озабоченным лицом и попросил ее доставить по адресу чемоданчик…"
"Вспомнив про чемоданчик, Валентин застонал и резко сел на кровати.
Окружающая действительность немножко покачалась, как лодка около причала, и остановилась. Он находился в большой больничной палате, среди полутора десятков спящих мужчин разной степени увечности и забинтованности.
В палате пахло хозяйственным мылом, лекарствами и подгорелой кашей. Справа спал на спине, широко открыв рот, пузатый мужчина с огромной черной бородой, вылитый Карабас-Барабас из детской сказки. Это именно он издавал могучий храп.
Чемоданчик!
Валентин Марленович снова застонал.
Любимая женщина доверилась ему, поручила ему такое важное дело, а он не смог довести его до конца! Конечно, он не виноват, что попал в аварию, но он должен был хоть ползком добраться до цели и отдать чемоданчик с письмами, а не поручать такое важное дело незнакомому человеку… правда, у той женщины, которой он отдал чемоданчик, было хорошее, вызывающее доверие лицо, но все равно это его не извиняет.
Он должен был сам, непременно сам передать письма!
В палату вошла медсестра. Она обходила больных, будила их, раздавала им градусники. Дойдя до Валентина Марленовича, нахмурилась:
– Больной, вы что это поднялись? Вам лежать надо!
– Сестричка! – проговорил Валентин умоляюще.
– Мне очень нужно позвонить! Я должен сообщить…
– Не положено, – отрезала сестра.
– Я вас умоляю! Это вопрос жизни и смерти! – Валентин прижал руки к груди. – Я вас потом отблагодарю! У меня сейчас при себе нет денег, но я обязательно…
– Не нужна мне ваша благодарность, – фыркнула сестра, но в лице ее что-то изменилось. – Ладно, – проговорила она, оглянувшись на других больных, – пошли на пост… сам-то дойдешь?
– Конечно! – Валентин просиял.
