Очень опасно, когда травмы спинного мозга осложнены ампутацией нижних конечностей, после них зачастую возникают осложнения с опорно-двигательным аппаратом.
– Гм… Пары сотен споранов у меня нет.
– Карат, я очень хочу помочь, но… Слушай, у вас же бой был, вы воевали.
– Вот то-то. Я вообще удивлен, что Шуст должен платить. Он ведь за Полис воевал, а не борщом обварился.
– Но он в снабжении, а страховка распространяется только на военных на полном контракте. С ними таких проблем не бывает.
– Понятно.
– Но ты все же попробуй записаться на прием к Карбиду. И при записи укажи, что хочешь похлопотать за друга, покалеченного в сегодняшнем бою. Он не всех принимает, тем более пришлых, но такого может и принять. Он уважает воевавших. Если сумеешь поговорить с ним, как со мной, он точно устроит бесплатное лечение. Ты умеешь быть убедительным.
Грета бледно улыбнулась, машинально поправив свои роскошные волосы.
– Ладно, меня ты тоже убедила. Попробую твой вариант.
И где можно записаться на прием?
– Это недалеко. Тут все недалеко. Только учти, что сразу он никого не принимает, ни разу такого не было. Минимум день придется ждать. Скорее даже два или три. Плохо, что твоему другу придется ждать лечения, но тут я ничем не смогу помочь.
* * *Из роскошной приемной Карат вышел, будто оплеванный. Та расфуфыренная фифа, которая принимала у него прошение, должно быть, сразу побежала руки мыть. Ну как же, осквернилась, запачкалась о бумажку, исписанную нищим бродягой.
Лицо у нее и до этого было кислее не придумаешь, а тут скривилось, будто тонну зеленых лимонов только что сжевала.
Замечал до этого за Сурком повадки холопа, каким-то чудом угодившего в ряды аристократии, но тут случай куда более запущенный. Эта приближенная к главному боссу секретарша зашла намного дальше никчемного командира. Похоже, не считала за людей никого, кроме узкой кучки привилегированных граждан Полиса. Она показывала это всем своим видом и не забывала делать словесные намеки.
Выглядело это так, будто не слишком потасканную работницу плечевой отрасли отмыли при помощи стирального порошка, густо накрасили, посадили на императорский трон и объявили, что все вокруг быдло, а она величайшая королева Вселенной.
Как-то странно здесь столкнуться с таким отношением. От Улья Карат ожидал поголовной демократичности. Но нет же, и здесь некоторые равны, а некоторые равнее[11].
