– Зачем начинать с нуля?
– Тамара Николаевна тяжело болела, маловероятно, что она была дееспособна, дарственную она подмахнула не глядя, родственники Минкиной могут затеять судебный процесс, ведь квартира на проспекте Мира лакомый кусочек, за него можно побороться.
Лапина вцепилась в руль.
– Неправда! Он сказал, что у Минкиной никого нет! И я ничего дурного не совершила!
– Ага, – кивнула я, – только помогла спрятать тело убитого мальчика. Куда вы с мужиком труп засунули? В холодильник, где хранят мороженое?
Татьяна шарахнулась в сторону и стукнулась затылком о стекло дверцы.
– Да как тебе такое в голову пришло? Все по-другому было!
Я приблизила к Лапиной лицо.
– Попытайся внятно описать произошедшее.
– Столько лет прошло… – прогундосила она.
– Сомневаюсь, что ты ничего не помнишь, – сказала я. – Обрати внимание: я не пришла в незаконно полученную тобой квартиру, не стала расспрашивать тебя в присутствии родных. У меня нет желания рушить твое счастье, я хочу лишь узнать, свидетелем каких событий ты стала.
Но если ты будешь юлить, я…
– За моим ларьком были гаражи, – тихо начала Таня, – киоск поставили между двумя ювелирными бутиками впритык, оставили только крохотный проход, чтобы продавец протиснулся и сзади дверку открыл. Место бойкое, покупатели часто подходили.
Я откинулась на спинку кресла, а Таня, уставившись в одну точку, монотонно вела рассказ.
Глава 27
С момента приезда в Москву Лапиной катастрофически не везло, она не поступила в вуз, быстро истратила данные мамой деньги и осталась без жилья.
Сначала Таня решила отправиться домой, в маленький городок Трегубов, но потом представила мамины слезы, торжество бывших одноклассников, фразу, которую непременно отпустит папа: «Говорил же, нечего ездить, только собранные нами на ремонт деньги профукала», – и отправила на малую родину телеграмму самого светлого содержания: «Поступила в институт, дали место в общежитии и стипендию.
Пишите на Главпочтамт до востребования».
Отрезав себе пути назад, Таня целую неделю ночевала у девушки Веры, с которой познакомилась в очереди, когда сдавала документы в вуз. Вера была москвичкой, жалела Лапину, кормила-поила ее и не спрашивала: «Ты купила обратный билет в Трегубов?»
Ксения Яковлевна, мать новой знакомой, ни разу не дала Тане понять, что она незваная гостья с хорошим аппетитом.
