– Если хотите денег, то у меня их нет, – забормотала Лапина, – весь доход на жизнь идет. Витя хороший, но прижимистый.
– За какие труды вам досталась квартира? – я сразу пошла в наступление. – Хочу предупредить: сказку про наследство даже не начинайте.
Лапина зачем-то пристегнулась ремнем безопасности.
– Ничего плохого я не совершила, – дрожащим голосом объявила она.
– Конечно, – кивнула я, – как правило, дорогие подарки получаешь за хорошее поведение. Например, когда помогаешь прятать следы преступления!
Лапина вцепилась в мою руку.
– Вы москвичка?
Я удивилась.
– Да. Но при чем тут место рождения?
Татьяна выдернула «язычок» ремня безопасности из замка.
– Меня поймет только тот, кто в столице один выжить пытался. Денег нет, помощи ждать неоткуда, батон хлеба купишь и на три дня растягиваешь. На работу устраиваться придешь, хозяин в паспорт глянет, и у него сразу на лбу надпись загорается: над этой можно измываться, никто ее не защитит.
Москвичи все сытые, со связями, живут в шикарных квартирах, они тех, кто из провинции приехал, презирают!
Лапина закашлялась, а я терпеливо ждала, пока ее перестанет душить злость."
"Большинство людей, совершив подлость, понимают, что поступили плохо, но жить, думая: «Я сволочь», никто не хочет. Человеку свойственно себя оправдывать. Убил престарелую родственницу, чтобы завладеть ее сбережениями? Я не виноват, меня в детстве в школе за бедность дразнили.
Начал воровать у людей деньги? Опять же я не виноват, родители меня не любят, они заняты собственной карьерой. Решила скрыть от милиции важную информацию о преступнике, который, вероятно, убил Сашу Хитрука? Совсем не виновата, это столичные жители гады, у них у всех особняки, а мне приходится ютиться в сарае. Бесполезно объяснять Лапиной, что тысячи коренных москвичей мучаются впятером на двадцати квадратных метрах и тем не менее не испытывают никакой агрессии по отношению к гостям города.
Без толку напоминать ей о выходцах из деревень и маленьких городков, которые прибыли в столицу с полупустым кошельком, а теперь благодаря упорству и трудолюбию богаты и знамениты. На Таню никакие здравые аргументы не подействуют. Ее можно лишь припугнуть разоблачением.
Я похлопала Лапину по плечу.
– Тебе пришлось нелегко, но еще хуже будет начать все с нуля.
Она дернулась, словно ее укололи иголкой.
