– Чего? Хотел бы – догнал. И тогда мне бы дрын без надобности был. Я бы его щелчком пришиб! Для солидности дрын был. Для уважения.
– Интересно девки пляшут.
– Ну дык… А советская власть… Да я за нее любому голову сверну. Но Лохмач не советская власть. Он муха навозная. Ежели решите – отвечу. Воля ваша. Кто я такой? Но не по правде это.
– Подожди тут. А мы покурим…
Мы вышли с оперативником из комнаты, нас сменил конвоир – оставлять арестованного одного нельзя.
– Ну чего, опер, думаешь?
– Так, товарищ капитан.
По форме, конечно, бунт. А по содержанию… Были у нас сигналы на этого председателя. Как его, Лохмач… Им ОБХСС занимается. Так что допускаю, по содержанию кузнец где-то и прав. Только топором не надо махать. И языком трепать лишнего.
– Лишнего… Ну а если подтвердятся нарушения в колхозе, выходит, мы трудящегося человека из-за какого-то паразита да пары сказанных спьяну слов сгнобить должны?
– По содержанию-то так, – криво усмехнулся оперуполномоченный. – А по форме… С меня же спросят, почему отпустил.
– Ладно. Подумаем…
Глава 18
Переночевал я в Лазарево. Гостиниц там, понятно, не было. В кабинете начальника райотдела мне отвели кожаный диван. Напоили чаем, накормили домашними пирожками.
Утром прибыл с выезда оперуполномоченный ОБХСС. Он поведал, что председатель на самом деле заворовался, в отношении него материал почти готов. А как с кузнецом быть – мол, сами решайте. Не дело это отдела по экономическим грехам.
Навел я еще справки. Кузнец Акулов правду говорил. И в Красной армии воевал.
И с кулацкими бандами с оружием в руках боролся. Все о светлой жизни мечтал для детей.
Привели кузнеца на сей раз прямо в кабинет начальника, который я временно оккупировал.
– Эх, братец, дурак ты дурак… – я насмешливо глядел на насупленного Акулова.
– А чего обзываетесь?
– Потому что ты дурак… Ладно, посчитаем, что слова про колхозы у тебя не от души, а лишь от смятения чувств. Подпишешь мне бумагу, что предупрежден о пагубности такого поведения. Грамотен?
– Грамотен.
Я протянул ему предостережение. Он очень внимательно прочитал, отпуская едкие комментарии – характер тот еще. И подписал.
– А за дебош перед народным судом ответить придется, – добавил я.
– Ответим… И правда дурак я. Только все селяне скажут, что я первый раз такое сотворил. Ну накипело, товарищ начальник! Душа рвется – это что, мы за такого вот Лохмача беляков били?
– С Лохмачом твоим разговор особый будет. Если ты прав, то по всей строгости с него спросим.
