А он вона как отплатил! Чтобы ему ни дна ни покрышки, кулацкая рожа! Ох, как жить-то?
Женщина посмотрела на меня:
– Ты власть народная. Ну вот и защищай народ. Мы вам доверились.
– Защитим. Но и народ должен помогать. Вы этих кулаков тогда пожалели. Они вам и отплатили звонкой монетой… Где они сейчас могут быть?
– В леса ушли. Они леса наши как свою ладонь знают. Там и ищите.
– Легко сказать. А где?
– А этого никто не знает. У Плетневых и Ивановых свои семейные секретики да заимки…
Для прочесывания местности мы подняли стрелковый полк, дислоцирующийся рядом.
В итоге несколько солдат чуть не утонули в трясине, трое заблудились – их еле нашли.
Я отправился в райцентр, где работала следственно-оперативная бригада.
Начальник районного отдела лейтенант Тимофеев был чернее тучи и занимался самобичеванием:
– Проглядел! Такую контру!
– Да не волнуйся, – отмахнулся я, хотя состояние его понимал. – Они тут, можно сказать, наездом. Издалека.
– Найду поганцев. Иначе как людям в глаза смотреть? Такой удар по нашему авторитету!
Знал я Тимофеева давно.
Добросовестный служака, потомственный землепашец из местных. И его правда очень сильно волновало, как он своим землякам посмотрит в глаза. Правильный мужик. Но получит по шее основательно. А иначе нельзя. Такое ЧП. Кого-то нужно наказать.
Ладно, с наказаниями потом. Сейчас другие заботы важнее.
– Что делать будем? – спросил я.
– Хутора, деревни обшариваем. По адресам их оставшихся в области родственников выставляем засады.
– Из области им выбраться трудно. Я уже поднял войска и все наличные силы. Транспорт и дороги перекрыты крепко. Ориентировками с их рылами обклеем каждый столб. Каждый агент и общественник будет спать и думать – как найти этих кровососов. Хлопнем, как только они на людях покажутся."
"– Если покажутся, – набычился Тимофеев, положив кулаки на свой рабочий стол, на котором стояла массивная бронзовая чернильница. – Думаю, они в лесах затаились. Иначе бы уже засветились.
А обшарить леса не хватит никаких дивизий. Там и заказники, и заповедники, и болота. В них все завоеватели сгинули.
– Что от меня требуется? Какая помощь?
– По ходу и будем решать. Пока всего хватает. Кроме конкретных сведений.
– Конкретные сведения, – кивнул я.
В разведке и контрразведке самое ценное – это слова и сведения, которые порхнули в воздухе и исчезли. От них зависят судьбы.
На столе зазвонил телефон. Тимофеев сорвал резко трубку.
