– И погубит ее.
– Невелика цена.
– Что-то ты разоткровенничался, прихвостень троцкистский. Не боишься?
– Кого? Врага народа, на которого уже сшито дело?
– Это тебе Бай велел? Что, не помнишь такого?
Гаевский в ответ резанул меня острым, как клинок, взглядом. Ну что же, я узнал что хотел – Гаевский в курсе про Бая. Значит, в «Картеле» мой начальник ключевая фигура, а не завербованный агент.
– Но ты не Бай, – расслабился я, улыбнувшись – Не тянешь.
– Эх, ловкий ты все же, как мартышка. И такой же цепкий. Жалко, не на той стороне.
И уже покойник. – Гаевский щелкнул пальцами, подавая знак.
Грац, оторвавшись от стенки, шагнул вперед. И вот он уже за моей спиной.
– Встать! – ткнул он меня в шею пистолетом.
И улыбался при этом. Нет, я его улыбки не видел. Я просто знал – эта тварь улыбается. Чувствовал волны самодовольства и ликования, исходящие от него.
Я послушно встал и приподнял руки. Как и ожидал, Гаевский в театральном порыве разразился прощальной речью:
– Слишком много у тебя связей в Москве.
Слишком тебя защищают. И в камере ты языком успеешь натрещать немало лишнего. Так что погиб при задержании. И все. Давай, Фимочка. Пора.
Им нужно, чтобы я стоял во весь рост, чтобы у криминалистов не возникло вопросов по механизму ранения. Вот я и стою. И сейчас грянет выстрел…
Их подвело то, что они давно забыли, как выглядит настоящая драка. Все больше по штабам, продотрядам да чрезвычайным комиссиям околачивались. А не по тылам германца, не по позициям белогвардейцев пластуном-разведчиком, как я.
Эх, такому только война научит, а не инструкторы. Любой опытный боец знает, что нельзя тыкать стволом пистолета в спину противника.
Простой же фокус. Резко поворачиваешь тело, одновременно подбивая руку стрелка с пистолетом. Проверено – тренированный боец всегда поворачивается раньше, чем гремит выстрел.
Только бы не сплоховать на нервах.
Я пришел в движение. Разворот. Хлесткий удар по запястью.
Грац даже выстрелить не успел. «ТТ» вылетел из руки. Я провел подсечку, ударил ладонью негодяя по голове, лишая сознания.
Не зевать. У меня еще один противник. Он уже извлек вороненый браунинг и стал приподниматься с кресла, направляя на меня ствол.
Я перегнулся через стол и по инерции, со всей силы, шарахнул Гаевскому тыльной стороной ладони в грудь. Прямо под сердце.
Он только хрюкнул и рухнул как подкошенный. Готов. Можно о нем пока не думать.
Я подобрал браунинг и «ТТ». Пнул ногой лежащего на полу Граца:
– Вставай! А то смерть свою проспишь.
