– Нанесло немало, – сказал ленинградский сотрудник, выуживая из тайника чемодан с советскими деньгами и царскими золотыми червонцами.
Старик только пожал плечами и заученно отчеканил:
– Прошу отметить, что преступление носило корыстный характер. Цели подрыва финансовой основы страны не имел.
Дед вызывал определенную симпатию. Судя по бедности обстановки, он был или жаден, или действительно не склонен к роскоши и праздности. Зато все инструменты были очень дорогие и содержались в идеальном порядке. Похоже, он один из немногих людей, которым деньги интересны не с практической, а с эстетической точки зрения.
Художник! Только в Третьяковку его казначейские билеты не возьмут. В лучшем случае – в музей криминалистики.
Вот только дай таким художникам волю, они подорвут финансовую систему страны. И будем, как в революцию, миллионами расплачиваться.
– Теперь куда? – спросил дедок, когда мы закончили с обыском.
– У нас несколько дней посидите. А потом в Ленинград.
– В монетный двор? – хмыкнул гравер.
– Пока в НКВД.
– Тоже сурьезная организация.
Он встал и прихватил лежавшую в буфете котомку, где были самые необходимые вещи для пребывания в заключении. Пояснил:
– Уж лет сорок всегда под рукой котомку со всем необходимым держу.
– Это как у нас тревожный чемодан на случай войны, – хмыкнул Александров.
– Так у настоящего художника жизнь такая непредсказуемая. Вся наша жизнь – война…
Глава 14"
"На моем столе лежали свежие газеты. Утренний ритуал просмотра. Что стряслось за сутки? «Сталинский день железнодорожников»… «Подготовка англо-германских переговоров»… «Наглый выпад Польши против Чехословакии.
Польский посланник в Праге вручил ноту Чехословацкому правительству, в которой выражается неудовлетворение мерами, принимаемыми чешскими властями против коммунистической партии».
А вот это интереснее. «Провокации японской военщины. Севернее озера Хасан два японско-маньчжурских отряда перешли советскую границу и попытались овладеть важной тактической высотой. В результате решительных мер провокаторы оттеснены с нашей территории.
С обеих сторон имеются жертвы». Вот как! Война уже даже не стучится, а сапогом колотит в наши двери.
Я провел короткое утреннее совещание. После него начальник ЭКО попросил принять его оперативника по делу о фальшивомонетчестве.
– Пусть заходит, – согласился я.
Вскоре появился Саша Александров и с порога азартно сообщил:
– Гравер просится на встречу с руководством Управления. Говорит, у него что-то важное.
