Кто настоящих вредителей и шпионов искать будет? Пацаны, ворошиловские стрелки?
– Опасно? – спросила Антонина.
– Считай, на канате над вулканом гопака вприсядку танцуем.
– Ты и не такое умеешь. За что я тебя, такого вот акробата, и люблю.
Я обнял ее и вздохнул:
– Это да. Умею кульбиты крутить. А вот с тобой проблема. В наших цирковых представлениях тебе не место. Поэтому ты должна взять отпуск и уехать в Ленинград.
– От кого я там должна скрываться?
– От моих коллег, которые сильно мной недовольны.
– И что это решит? Если что – меня там не достанут?
– Здесь могут до кучи загрести, если что не так пойдет.
А там уже не их вотчина. И твой отец тебе всегда поможет.
– Кто на тебя охотится?
– Охотится, хорошо сказано. Флажки, загонщики… Только я и сам охотник. Уязвимые мои точки – это ты и дочура… Ну так как?
– Никуда я не уеду! Пусть будет то, что будет… Я сильнее, чем кажусь, Ермолай. И отчаяннее!
Она наотрез отказалась уезжать, никакие увещевания не помогали. И она прилично связывала мне руки.
Но что поделаешь с женским упрямством, замешанным на гордой жертвенности ради любимого человека?..
Фадея не было на работе два дня. Исчез, переложив все обязанности на начальника секретно-политического отдела. На связь не выходил. Я уже начал беспокоиться.
Однажды, ближе к обеду, он появился с вестями. И мы отправились на моцион – на этот раз в старый монастырь, часть которого была отведена под музей.
Туда пускали всех. Священник в черной рясе посмотрел на нас настороженно, видимо, узнал.
А мы пошли вдоль тополиной аллеи, высаженной на территории. Все же умели предки организовывать пространство тепло и красиво. И близко к человеку. На меня здесь всегда снисходило какое-то доброе умиротворение. Но только не сейчас. Сейчас мне хотелось быстрее вытряхнуть из Фадея все новости. А судя по всему, новости у него были.
– Не томи, Фадей, говори, – не выдержал я.
Тот оглянулся и кивнул:
– Все срослось. Узнал, кто такой «Моисей».
– И кто этот загадочный блудодей?
– Начальник группы нормировщиков с заводоуправления «Дизеля» Дарий Хижняк.
Скрытный, скользкий. Родился в Польше в семье конторских служащих в 1901 году.
– И это он поет главным тенором в обвинительном хоре?
– Точно так. Задним числом ему оформили внедрение. Напихали в рабочее дело агентурных сообщений от его имени – тоже задним числом. И липуют вовсю. Мол, проник в террористическую организацию. Узнал ее состав и коварные планы. Честно докладывал своему куратору.
