– И свои псы-рыцари.
– Ты добрался до секретиков Граца? – спросил я.
– Чуть глаза не сломал, читая при фонарике его каракули.
– Что вычитал?
– Читать все дело в десяти томах, как понимаешь, времени и желания у меня не было. Там все шаблонно. Допросы. Обвинения. Но у Граца в сейфе, в особом отделении, запертом на отдельный ключ, папочка такая хранится. Тоже особая. Там выписки из агентурных сообщений агента «Моисей». А также выписка и из его официальных показаний, к сожалению без анкетных данных.
В общем, кроет этот кролик матом всю антисоветскую организацию на «Пролетарском дизеле». По его показаниям и Кокошина, и Шалву закрыли. И кого возьмут еще – неизвестно.
– Как мы и думали. Это и есть тот козырь.
– Который наплетет все, что ему скажут.
– Данные на него есть?
– Нет. Агент «Моисей» по нашим учетам не проходит.
– Грац агентуру не имеет по должности, – сказал я, с удовольствием вспоминая, как, готовя положение о временной следственной группе, отдельно прописал, что она не имеет права на агентурную деятельность.
– Значит, агент или непосредственно за Гаевским числится, что вряд ли. Я его людей знаю, они чисто формальные и безвредные. Или за особым уполномоченным.
Особые уполномоченные – в НКВД это достаточно зловещие фигуры. В центральном аппарате в штат особо уполномоченного входило двадцать семь человек. В нашей области – всего трое. Они занимались преступлениями, совершенными сотрудниками НКВД, а также служебными проверками, подчинялись напрямую первым лицам.
И учет агентуры у них свой. Так что «Моисей» вполне мог состоять на связи у нашего особого уполномоченного капитана Билибина. Или у кого-то из его сотрудников.
Правда, вряд ли у них кто-то путный на связи – что сам особоуполномоченный, что его люди были редкими бездельниками и балаболами. Не помню ни одного хоть сколько значимого результата их работы. Всех двурушников вычислили мои люди. А эти только примазывались. Но втянуть их в эту грязную игру, опираясь на присущие им высокомерие, амбициозность и полное отсутствие навыков оперативной работы, враги вполне могли.
– Узнаем все, – Фадей положил мне руку на плечо. – И, как всегда, всем головы свернем. Нас еще никому не удавалось ни сломить, ни согнуть…
– Фадей, вот скажи. Ты же комиссаром госбезопасности мог бы быть. С твоими талантами. Ты и как бюрократ, и как оперативник, и полевой разведчик не знаешь себе равных.
