Просто никакая, простите. – Она внезапно засмеялась. – Теперь на публике нам придется делать вид, что… ну, вы понимаете, иначе Альберт заподозрит неладное и потребует объяснений.
– Мы справимся, – пообещал Кольцов.
– Хорошо, что на свете есть люди, на которых можно положиться… – Соседка усердно боролась со смехом и в эту минуту выглядела чертовски привлекательной. – Прошу меня простить, что позволила себе вас обнять и по-сестрински поцеловать. Обещаю, что такое не повторится.
– О, никаких проблем, – живо откликнулся Кольцов.
– Уверяю вас, я уже забыл. Спокойной ночи, Полина.
На самом деле он не забыл. Но тоже чудовищно устал и мечтал поскорее добраться до кровати. Он повернул ключ в замке и с чувством какого-то необъяснимого сожаления толкнул дверь…
Наутро в субботу только зря потеряли время! О том, что на календаре выходной день, старались не думать. Из милиции пришел сигнал, что в доме, где нашли убиенного Озинского, проживает некто Бляхин, которому есть что рассказать. Выдвинулись втроем на «Жигулях».
На этот раз Кольцов сидел за рулем, познавал город. Он уже ориентировался в Балаклаве, неясность возникала только с отдаленными районами.
«Забирай машину, если хочешь, – разрешил Косых. – Мы не такие уж любители рулить. Но только для служебных нужд, и за бензин рассчитывайся сам. Будешь нас с Матвеем возить. Науменко против не будет»."
"Собственные колеса под ногами были очень кстати. Машина слушалась, имела все достоинства и недостатки, присущие семейству ВАЗ, только передачи переключались туговато – намекая, что пора менять масло в коробке.
Гражданин Бляхин оказался обычным дворовым пьяницей. Кличка – соответственно Бляха. Что имела в виду милиция, оставалось лишь догадываться. Товарищ носил тельняшку и подживающий синяк под глазом. Работой и семейными хлопотами он явно не был перегружен. Возможно, в прошлом был нормальным человеком, но что-то в жизни пошло не так. На левой руке остался лишь один палец – указательный, видимо, это и послужило причиной падения.
Товарищ и пара его единомышленников сидели во дворе под вязом и делили на троих чекушку. На что-то другое, видно, не хватало финансовых средств. Зрелище было душераздирающее.
– Бляхин – вы? – спросил Косых, доставая удостоверение.
– Я, – — сглотнул товарищ и сразу принял благообразный вид, насколько мог себе позволить.
– Черт, – хлопнул по лбу морщинистый соратник. – Меня же Машка за хлебом послала. Пошли, Тимоха.
Собутыльники спешно удалились.
