Около шести Ренат Шмыгов отправился на день рождения к Аксентьевой, а до этого с самого утра к нему тщательно готовился. Даже ещё со вчерашнего дня начал: ездил в город за цветами, где заодно и постригся, приставал то к Эрику, то к Олегу с флаконами туалетной воды — какая лучше пахнет. Да и вообще все уши им прожужжал о том, как давно и долго выбирал он для Полины подарок, и купил его ещё летом, на каникулах, потратив подаренные отцом к окончанию учебного года деньги плюс всё, что накопил. Доставал чёрный бархатный футляр, хвастался, сколько там грамм, сколько каратов, какое плетение, называл цену, которая для Олега Руденко прозвучала как пустой звук, а Эрику, хоть вида он и не подал, показалась непостижимо заоблачной.
Мать столько получала в своей филармонии за полгода или даже больше.
— Как думаете, ей понравится? — спрашивал Ренат.
— Она умрёт от счастья, — хмыкнул Эрик.
— Или я умру, если ты не заткнёшься, — недовольно изрёк Руденко, на мгновение оторвавшись от книги Яссера Сейравана «Матч Фишера против Спасского».
— Зануда, — обиженно буркнул под нос Ренат, надевая отглаженную рубашку из тёмно-вишнёвого шёлка.
Без пяти шесть он, прилизанный и благоухающий, подхватил свой драгоценный футляр и огромный букет алых роз и помчался на праздник.
Руденко тоже приглашали, как знал Эрик (Аксентьева вообще весь класс позвала, кроме него и Кати). Но Олег ответил в своём духе: делать ему больше нечего, кроме как тратить целый вечер на всякую ерунду.
В половине седьмого Эрик спустился на второй этаж.
Из комнаты Дины по всему коридору разносились взрывы хохота, возбуждённые голоса, взвизги, музыка. Очевидно, праздновали там уже вовсю. Тем лучше.
Эрик коротко стукнул и вошёл в Катину комнату. Та уже его поджидала — достала знакомый блокнот и сунула в сумку буквально за секунду до того, как в комнату вернулась одна из её соседок — Даша Кутузова. Стрельнула в Эрика сердитым взглядом, но ничего не сказала.
— А ты чего здесь? У вас же happy birthday party, — спросил он её, игнорируя неприветливое выражение лица.
Несколько секунд она молчала и хмурилась, явно раздумывала, можно ли с ним заговорить, он же тоже теперь изгой, раз общается с той, кому объявлен бойкот. Но в конце концов, видимо, решила ответить, раз кроме них тут нет никого.
— А что мне там делать? Полину я поздравила и хватит. Зачем мне вечер терять?
— Вы с Руденко случайно не родственники? — усмехнулся Эрик.
Но на это Кутузова только нахмурилась ещё суровее и больше не сказала ни слова.
