Конечно, позвонила лишь потому, что Агата весь день пыталась пробиться к её отцу, который, как оказалось, находился в рабочей поездке. Секретарша Радзиевского, озадаченная угрозами Агаты, тоже не смогла до него дозвониться и передала её слова Нонне. На всякий случай, а то мало ли…
Разговор тот вышел сухим. То есть Агата отчаянно молила о помощи, ну а Нонна лишь безразлично её выслушала. Однако отцу, как только тот вернулся, передала просьбу Агаты.
Радзиевский, к счастью, тотчас вмешался и всё уладил. Но неожиданно вознамерился и дальше участвовать в судьбе единственного внука, пусть даже издалека.
Загорелся вот дать ему хорошее образование для начала. Так и устроил Эрика в эту злополучную школу, хотя сама Нонна не хотела даже встречаться с ним.
Агата видела, что до сих пор она воспринимала его не как своего сына, а как напоминание о тех жутких издевательствах. Но Радзиевский всегда умел убеждать и решать проблемы, пусть даже иногда очень спорными путями.
Все эти месяцы в разлуке Агата тревожилась, сама не понимая, чего боится больше: того, что Нонна по-прежнему ненавидит Эрика, и тому будет там плохо, или того, что у неё в конце концов отнимут сына.
Но того, что сделала Нонна, она никак не ожидала…
72
— Ты знала Нонну? Но как… почему… — Эрик в растерянности оглянулся на Дину. Но та тоже стояла, потрясённая словами его матери. — Почему ты ничего не сказала раньше?
— Давай поговорим позже? Я устала с дороги.
Эрик видел, что вовсе не в усталости дело. Мать явно что-то скрывала, но что, чёрт побери? Однако и давить на неё, особенно при Дине, он не хотел.
Заставил себя успокоиться, потом так потом, а пока лишь хмуро сказал:
— Ладно, мам. Отдыхай. Позже поговорим.
Они проводили её в комнату для гостей, где Агата останавливалась в прошлый свой приезд."
"Но поговорить им удалось только вечером. Сразу после обеда мать куда-то уехала, и не было её весь день. Эрик даже беспокоиться начал, вдруг заблудилась или ещё что похуже. И телефон, как назло, был отключен.
Но оказалось, она ездила в Москву, навещала Нонну.
Стоило бы догадаться после её признания.
Эрик никак не мог свыкнуться с новостью, что мать близко знала директрису, которая нагоняла жути почти на всех в пансионе. Перед ней, холодной, царственной, неприступной, все расшаркивались и лишний раз боялись даже обратиться. А мать о ней говорила чуть ли не как о подруге или родственнице. Невероятно просто.
Знал бы он, какие ещё секреты его ждут…
После ужина Эрик снова к ней наведался.
