Никакая еда, конечно, ей в горло не лезла, а от запахов и вовсе мутило, но Дина стойко ждала, когда наконец появится Эрик. И Эрик появился, минут через десять. Вот только войдя в столовую, он лишь бросил взгляд на их столик и, не останавливаясь, прошёл мимо.
Занял свободный столик от них подальше. Конечно, специально! Чтобы её даже не видеть и чтобы она его не видела. В общем-то, Дина этого ожидала и знала, что если она к нему подойдёт теперь и подсядет, он вряд ли умчится прочь. Всё-таки якобы не замечать её — это в его духе, а метаться и убегать — совсем нет.
На то и был расчёт.
Дина встала из-за стола и уже собиралась направиться к Эрику, но не успела сделать и шага, как к нему подсели три девчонки из девятого. Как будто свободных мест больше не было! Хотя о чём она? Эти дурочки специально подсели именно к нему. Стали ему что-то говорить, улыбаться, строить глазки. От их неприкрытого жеманства и неумелого флирта закипело раздражение. Да и неприятно стало, что уж. Это не ревность, конечно, потому что Эрик на девчонок не реагировал никак и вообще сидел с таким лицом, что даже странно, что эти дурочки решились к нему подсесть.
На что только рассчитывали? Но всё равно неприятно…
— Дин, сядь, — дёрнул её за рукав блузки Дима Корбут. — На тебя уже все смотрят.
— Да плевать, — не отрывая взгляда от Эрика, отмахнулась Дина.
Однако подходить к нему сейчас не стала, глупо это будет выглядеть. Можно, конечно, прогнать этих дурочек, но нет… момент упущен.
Да и Эрик, пока она колебалась, поднялся и вышел из столовой, в её сторону даже не взглянув.
Одна из девятиклассниц проводила его долгим взглядом, потом наткнулась на Дину и, сразу заробев, отвела глаза.
— Дин, давай я с ним поговорю? — предложил Корбут.
— Я сама должна, — покачала головой Дина.
Первым уроком у них была литература. Полина всё зудела — иди отлежись, проспись, отдохни… Это даже начало раздражать. И вообще всё раздражало. Свет в аудитории горел слишком ярко, аж в глазах резало. И шумели все, как на восточном базаре.
Галдели, стучали, двигали стульями, смеялись, даже маркером по доске умудрялись писать с диким скрежетом. Невыносимо просто! Хотелось зажмуриться и заткнуть уши. А ещё лучше — выключить свет и велеть всем замолкнуть.
Наконец начался урок, и стало хотя бы относительно тихо. Нина Лаврентьевна первым делом решила спросить домашнее задание."
"— Начнём с желающих, — улыбнулась она. — Итак, Сергей Есенин. «Шаганэ ты моя, Шаганэ».
