. то есть вы… серьезно? Я одна вот на это все? Это же как огромный дом!
Баев смотрит в планшет — похоже, с кем-то переписывается. Он, в отличие меня, переодеваться не стал и даже туфли не снял. Сидит на диване как… как бог, которому все дозволено!
— Сама напросилась. — Он усмехается. — Не нравится — проваливай обратно в кампус. Стэн будет счастлив.
— Одной нереально это все убирать! И… я даже не представляю, как сюда добираться до кампуса…
— Вот поэтому жить будешь здесь, твои вещи уже привезли, они внизу, сейчас их поднимут.
Что непонятного?!
Артем раздраженно печатает на планшете, не видя мое изумление.
— Какие вещи? Те, что у Шумского остались?
Он поднимает голову и смотрит на меня. А я убеждаюсь в том, что верное ему дали прозвище. Темный. Не выдерживаю его взгляд, отворачиваюсь, потому что меня пугает темнота в его глазах. Я не трусиха, никогда ей не была и не буду. Но сейчас мне не по себе.
— Жить будешь в комнате для прислуги. Правила простые и понятные даже для такой, как ты, Мира. Всегда делать то, что я сказал, не распускать язык о том, что происходит в моем доме.
Не пытайся воровать. Узнаю — пожалеешь, что родилась. Ошибешься хоть раз или я буду тобой недоволен — окажешься у Стэна. Второго шанса я никому не даю.
Глава 22
Когда с тобой происходит что-то совершенно невообразимое, то, о чем ты и думать никогда не думала, психика начинает творить чудеса. Ты все либо видишь как бы со стороны, или в «замедленной съемке», или все чувства выключаются, словно по нажатию волшебной кнопки.
Ты не считаешь, что сходишь с ума. Наоборот, отстраненно смотришь на безумие вокруг, и в голову проникает жуткая мысль: а может, так и должно быть?..
Так организм защищает себя. Я долго держалась на вписке. Весь этот ужас, наверное, навсегда со мной останется — буду ощущать на себе чужие руки, холод и грязь на обнаженной коже, слышать угрозы девчонок, голос Шумского и выкрики его друзей, видеть перед собой униженную Янку и безжалостного Баева.
А сейчас смотрю на свои вещи — в комнате, куда поселил меня Артем, на кровати лежат все мои учебники, одежда, упакованная куртка, подаренная Ингой, три пары обуви, чемодан со сломанным колесиком — и ничего не чувствую.
Ни удивления, ни возмущения, что кто-то вот так, без спроса, распорядился моим имуществом.
И мной.
Эмоции то ли умерли, то ли заперты в неизвестное мне место. Поэтому ум работает четко и ясно — разобрать вещи, разложить учебники и тетради. Обувь и чемодан с сумкой убрать в шкаф.
