Я физически намного сильнее каждой из них, но я одна и никогда по-серьезному не дралась.
За спиной раздается шорох, на который я не успеваю среагировать, потому что на голову мне натягивают мешок. Тот самый…
— Петюня… красавчик!
— Тащите ее!
Меня сбивают с ног, и я больно ударяюсь коленом. Руки, грубые и сильные, безжалостно сдирают с меня куртку. Слышу треск ткани.
— Пусти… пустите!
Меня куда-то тащат. Кладут на землю и держат, чтобы я не дергалась. Кто-то садится на ушибленное колено, от чего я вою во весь голос.
Холод обжигает тело. Из последних сил сопротивляюсь, когда с меня стаскивают джинсы, но бесполезно. Воздуха совсем не хватает, я задыхаюсь.
В мгновение все заканчивается. Меня отпускают, и я падаю на что-то мягкое и теплое… Тело обволакивает вязкая жижа. Быстро скидываю с себя мешок. Я в бассейне, полном липкой, коричневой грязи. Она уже на лице. Машу руками и вытягиваю шею, чтобы не уйти с головой под эту мерзкую жижу. Пытаюсь встать на ноги, колено жутко болит, но на душе куда больнее от унижения и беспомощности.
Еле сдерживаю слезы, но лучше умереть, чем позволить им пролиться.
— Стэн, это перебор. — Лариса, подружка Савицкой, неуверенно смотрит на Шумского. — А если она пожалуется? Ну трешово вообще-то.
— Пожалуется? Кому она нужна?
— Но вообще-то…
— Если что-то не нравится, вали отсюда! — взрывается Шумский. — Эту тварь надо наказать! Я еще толком и не начал.
К нему торопливо подходит Инга, берет за локоть и что-то шепчет.
Стэн уже не орет:
— На колени, Шанина. Проси прощения и, может быть…
— Нет!
— Дура.
Сама виновата, — спокойно произносит Шумский. Он вроде и не сомневался в моем ответе. — Сама, значит, захотела. Ладно, окуните ее в бассейн.
Грязь стекает с тела, волосы слиплись на шее и плечах. Хочу вылезти, но Светка с Катей толкают меня обратно. Еле удерживаюсь на ногах.
В глазах Ларченко вижу непоколебимую решимость меня утопить. Она ниже, плотнее меня и явно не утруждала себя физическими нагрузками, а просиживала за учебниками.
— Не обижайся, Мирка, — пытается схватить меня за руку Светка.
— Но ты сама виновата!
Отклоняюсь в сторону. Нападать ни за что не буду, только обороняться. Светка поскальзывается, так и не успев до меня дотянуться, машет руками и хватается за Ларченко. Обе барахтаются в бассейне под свист и пьяные выкрики.
Руки дрожат от напряжения. Все, что я хочу, — это вылезти из чертового бассейна. Слез нет, мне больше не стыдно за себя, за свою беспомощность. Я оглушена и ничего не чувствую.
