Смотрю на Шелест: серые глаза размером с блюдце и жалостливые такие. Конечно, характеристика может быть идеальной, если никуда не вляпываться. Точнее — ни в кого не вляпываться.
Отворачиваюсь и гашу лампу. Мне нечего ей сказать.
— Мира, послушай! — Юлька подбегает к моей кровати и присаживается. — Думаешь, меня не хейтят? Я чего так поздно пришла?! Курсач пишу для одного второкурсника! Я сама на первом, там тонну литры надо перелопатить. И отказать не могу! Мне жаль, правда жаль, что у тебя так со Стэном. Но надо как-то уладить.
Может, сам отстанет, а?
— Ха! После того как я его облила?! Это вряд ли. Ладно, спокойной ночи!
Мне спится на удивление хорошо, никаких кошмаров. Утром просыпаюсь чуть раньше будильника, успеваю плотно позавтракать перед занятиями. Но в главный корпус иду в своей «академической» куртке. Носить ту, что прислала Инга, не буду, пока не выясню, откуда такая щедрость и что местной королеве от меня надо. В добрые намерения я не верю."
"Первая пара общая почти со всем потоком — история.
Надеюсь затеряться среди толпы, особо не смотрю по сторонам, сажусь в предпоследний ряд и утыкаюсь в учебник. До меня никто не докапывается, слушаю левые разговоры рядом, но в них не участвую. Поглядываю на телефон: сегодня у папы операция, и я волнуюсь за него сейчас намного больше, чем за себя. Мама обещала написать, как все пройдет.
Наверное, моя тревога за папу помогает мне не обращать внимания на то, что происходит вокруг. Может, еще и поэтому день проходит без траблов.
И да, я не встречаю ни Стэна, ни его дружков. Инги тоже не видно, как и Яны. А вот к этим мажоркам у меня немало вопросов.
Обедать не иду — просто беру в автомате большой бутерброд и стакан чая. В читалку с едой нельзя, но ничто не мешает выйти во внутренний двор и на лавочке съесть свою еду.
Мама ничего пока не пишет, успокаиваю себя тем, что операция долгая, еще нужно время прийти в себя после наркоза. Ну и повторяю как мантру, что все будет хорошо. Ради него, ради нашей семьи я должна постараться.
— Привет! — Слышу за спиной и испуганно оборачиваюсь. Но, увидев Макса, облегченно выдыхаю. Единственный парень, который ко мне по-человечески относится. Ну, кроме Тараса, разумеется.
— Привет! Как дела? — Чуть отодвигаюсь, чтобы он сел рядом.
— Это я хотел тебя спросить. — Макс присаживается и пытливо смотрит на меня поверх очков. — Слышал, Шумский тебя побуллил, а ты ему морду облила? Зачет!
— Да уж! Рада, что тебе весело. Он меня теперь линчует.
