Они всех ломают, всех!
Его слова проникают под кожу как яд, попадают в кровь и заполняют собой все тело. Чувствую себя отравленной и грязной.
— Не может быть так ужасно! — сопротивляюсь я. — Не может! Не поверю! А преподаватели? А деканы? Ректор, в конце концов?!
— А им плевать! Пойми, здесь как в жизни. Тот, кто платит, тот и рулит. И после академии ничего не меняется. Они — хозяева, мы — их слуги. Ну или помощники, заместители, ассистенты. Называй как хочешь, суть та же.
— Ужасно! Реально рабство какое-то.
Макс отворачивается и нехотя бросает:
— Если б не два ляма, свалил бы отсюда в первый же год, но мать не выдержала бы.
Обнимаю себя за плечи. Мне так холодно, что я с трудом подавляю дрожь. Сейчас я как никогда понимаю Макса, который говорит страшные вещи. Я тоже не смогу отсюда уйти, операция папы важнее всего.
Глава 9
«Сегодня как обычно прошел день. Только задали до черта!»
Ставлю несколько злющих смайликов с рожками и улыбаюсь сквозь слезы. Хорошо, что Тарас меня сейчас не видит.
«Наши преподы любят пушить перваков.
Ничего, скоро втянешься».
«Обязательно».
Пишу то, во что сама ни капли не верю. Но Тарасу не стану ничего рассказывать, поэтому быстро перевожу разговор на него.
«Как твои дела дома? Это вообще ок, что тебя так долго нет? У нас обязательная 100% посещаемость».
«Не парься, все под контролем. Пока, на связи».
И сердечки в конце. Тарас ничего не обещает, не флиртует, но эти эмодзи заставляют меня улыбаться и надеяться на лучшее.
Взглядом нахожу куртку. Изуродованной грязной тряпкой она свисает со спинки стула, как мертвое напоминание о том, что сегодня произошло.
— Мира, наверное, ее надо выкинуть, — чуть прокашлявшись, говорит Юлька. Она только что вернулась в нашу комнату, но по глазам соседки я догадалась, что та в теме.
— Я попробую ее отстирать, — говорю и сама себе не верю.
Моя осенняя куртка, совершенно новая, очень дорогая, купленная в Чите перед отъездом! Я в ней до морозов должна была проходить!
Юлька осторожно подходит к стулу, касается куртки.
Вижу, что ей противно.
— Мир, такую краску не отмыть, к тому же ты видела, что куртка порвана?
— Не порвана! Порезана. Кто-то специально ее разрезал! Какая-то тварь! — гневно выкрикнула я.
Шелест испуганно попятилась.
— Тебе надо поспать, Мира. И не надо так нервничать. Понимаю, но… ты же не знаешь, кто это сделал? Или знаешь?
— Если б знала, то тут не сидела бы! Юль, я оставила ее на скамейке недалеко от стадиона. Меня торопили, в общем, неважно.
