Не представляю, как правильно прощаться. Как-то неловко, еще и подарок этот."
"— Ладно, надо выходить, — киваю я сама себе. — Спасибо, что такси мне организовал, это… короче, я пойду, что ли?
И почему утром мы нормально общались, я даже подколола его один раз, и мне за это не прилетело, а сейчас краснею как дурочка?!
— Это тебе. — Артем протягивает небольшую коробку. — С Новым годом. Откроешь дома под елкой.
— Подарок? Мне? — недоверчиво улыбаюсь, но быстро забираю его. Как же хочется открыть подарок прямо сейчас.
Но вместо этого хватаю со стола сверток и вручаю его Баеву. — А это тебе! И тоже… это… открой, когда меня рядом не будет, ладно?
Артем ухмыляется, берет мой рюкзак и когда выходит, мне звонит папа.
— Мирка, ты уже выехала в аэропорт? — Голос папы звучит непривычно встревоженно. — Дядь Сережа застрял в Екате! Там метель, на сутки, говорит, рейсы отложены, он не может к тебе прилететь!
— То есть как?! А я смогу вылететь?
Артем слышит наш разговор и кому-то звонит.
И через десять минут выясняется:
— Ты никуда не летишь, Мира. Твой рейс перенесли на 31 декабря, и не факт, что улетишь. Поэтому Новый год будешь отмечать здесь.
Следующий час проходит в полнейшей нервотрепке — пытаемся с родителями сдать билеты, чтобы получить хоть какую-то компенсацию, еще и папа наседает. Ему очень не нравится, что Новый год я буду отмечать в общаге.
— Какая, к чертям, общага? — Баев смотрит на меня как на сумасшедшую.
— Ты реально хочешь свалить в этот клоповник?!
Если за последние полторы недели Артем и подобрел, то точно не к студентам.
— Нет, конечно, но как-то неудобно оставаться здесь.
Без тебя.
— Не вижу проблемы, — отрезает Баев. — Я бы многое отдал, лишь бы не ехать завтра к отцу и деду, но не могу. А у тебя полная свобода! Ненавижу Новый год!
А я-то его люблю!
Вечером, когда Артем срывает злость на музыке, тихонько выползаю на второй этаж.
Раз уж я остаюсь на полторы недели одна в пентхаусе, то…
Когда Артем играет, его нельзя отвлекать, что-либо говорить, мельтешить перед глазами. Желательно вообще не дышать и не существовать. Поэтому через полчаса, когда он уже заканчивает исполнять «Элегию» Рахманинова, решаю попробовать.
— Скажи, я слишком обнаглею, если немного украшу здесь все? — осторожно спрашиваю Баева, когда он аккуратно закрывает инструмент.
