— Иди спать! Разговор окончен.
Внутренне настраиваюсь на то, что Мира начнет выносить мозг и я опять на ней сорвусь. Но похоже, на этот раз инстинкт самосохранения ее не покинул. Не прощаясь, она уходит к себе в комнату, и через несколько секунд хлопает ее дверь.
Ну и славно.
Хотя ничего славного в сегодняшнем дне нет. И даже глупая восемнадцатилетняя поломойка на дотации это прекрасно понимает.
Заливаюсь вискарем в мрачной гостиной, чтобы через полчаса завалиться спать, а утром не вспомнить, что снилось. Потому что каждый раз после наших редких встреч Настя снится мне как минимум неделю.
Та воздушная девочка, моя муза, моя любовь…
Слышу крадущиеся шаги в коридоре — кажется, я перебрал с алкоголем. И пора идти спать. Никого не может быть здесь — дед уже вернулся в Москву, отец с мачехой остались на ночь в городе. Не любят они это место. Никакого семейного гнезда, как планировал дед, не получилось.
Темная фигура тихонько пробирается через гостиную на кухню. Рядом вспыхивает ночной напольный свет — Мира уже успела переодеться.
На ней смешная пижама — короткие желтые штаны в горох и такая же футболка.
Меня она не видит, и я не собираюсь пока себя обнаруживать. Она копошится около кулера, и точно — через минуту все также тихо идет мимо меня с бутылкой воды в руках.
— Ты знаешь, что такое эротическое белье, а, Шанина? — громко спрашиваю и с удовольствием слушаю, как она верещит от страха. А еще суетливо хватается за штаны, как будто они вот-вот с нее слетят.
— А-а-а! Господи! Ты что?!. Я чуть… у меня сердце чуть не остановилась! Я не знала, что ты тут!
— Нервной становишься.
— Рассматриваю ее дурацкие штаны, в них она напоминает подростка-переростка. — А вообще у тебя в целом крепкая психика, мне было любопытно, с чего бы так. Ты совсем не похожа на обычных овец с дотации. А как познакомился с твоим отцом, многое понял.
— И что ты понял? — Она не подходит ближе, не садится рядом, как тогда на мой день рождения. Но хотя бы не уходит.
— Даже почитал про твоего прадеда, не про его науку, а вообще, про человека.
Что его посадили, потому что он отказался подписывать донос на другого академика, с которым, между прочим, враждовал. И как организовал школу в этом вашем поселке… много всего интересного. Что ты хмуришься? Не нравится?
— Я так глубоко в твою жизнь не лезла! И к тому же…
— И ты такая же, как прадед. И отец твой похож на него. Я твоему отцу, кстати, не понравился. Он мне не поверил.
— Что ты ему наговорил? — Ее голос звенит от напряжения.
