— Не, ты глянь! Темный и сюда притащил свою поломойку!
Мгновенно краснею от возмущения и стыда. Стэн плюхается на соседний стул и пьяно лыбится.
— Настенька, солнце, вот уж не ожидал увидеть тебя здесь. Да еще и с мужем.
— Привет, Стас, — сдержанно здоровается она. — Прости, что ты сказал? Поломойка?
Она недоверчиво смотрит на меня, а я готова провалиться сквозь землю. Что я ей скажу? Что убираюсь в доме, где она жила с Артемом? Что вскрыла их комнату?
— О! Да ты ничего не знаешь? — Шумский усаживается поудобнее.
— Ну так я тебя просвещу.
— Ты разве не студентка? — Настя спрашивает у меня. — Ты не «прапра» этого академика… забыла фамилию…
Она щелкает пальцами, пытаясь вспомнить.
— Шанин! — произношу я одновременно с Артемом, который уже стоит рядом.
— Мирослав Шанин, Настя. Запомни это имя, — продолжает он и обращается к Шумскому: — Стэн, во-первых, встань с моего места. Во-вторых, Миру пригласил я. И еще, пока твой прадед крутил хвосты коровам в деревне, прадед Мирославы в Москве создавал ядерную физику.
Настя едва слышно фыркает, прячет улыбку, хотя Шумского она явно не жалует. Тот лишь злобно щурится и нехотя встает.
— Не только мой прадед крутил хвосты, твой тоже не академиком был!
Баев садится на освободившийся стул. Его колено почти касается моего. Внутренне сжимаюсь от такой близости на людях. Как же хочется уйти отсюда, хотя обиженная морда Шумского меня радует. Я не забыла Лику!
— Согласен, Стэн, — кивает Артем и оборачивается к Ульссон; та притиснулась к своему жениху.
— Инга, отлично выглядишь. Красивое кольцо, кстати. Подарок?
— Разумеется. — Ульссон демонстрирует нам свою руку, на которой сверкает огромный желтый камень. — Люблю цветные бриллианты.
— Я так полагаю, это вместо сертификата на курс по минету? — спрашивает Артем таким тоном, будто дорогой в музей интересуется.
— Козел! — взрывается Ульссон. Она явно не ожидала, а вот Шумский глумливо ржет, обнимает свою подружку, и они уходят.
— А ты не был таким, Тема, — с грустью в голосе произносит Настя.
Я сижу между ними, но она смотрит на Баева так, словно они вдвоем и меня просто нет.
— Каким? — Артем кладет руку на спинку моего стула; инстинктивно выгибаюсь, что не ускользает от внимания Насти.
— Злым, саркастичным… обиженным, — все также грустно говорит она. — Зачем это все? Ты хоть понимаешь, что ты наделал? И девушку эту. — Теперь уже обо мне вспоминает.
