Он мне не верит и, кажется, считает, что я сморозила очередную глупость.
— Д-да, я хочу домой.
И едва сказав эти слова, понимаю, что дома-то у меня теперь нет. Баев расторг наше с ним соглашение. А у меня не хватит наглости попроситься обратно, да он и не пустит. И так сделал больше, чем я могла от него ожидать. Больше, чем я заслужила.
А еще у меня нет денег на то, чтобы остаться в такой шикарной клинике на несколько дней.
Артем переглядывается с врачом, будто меня тут нет, а потом согласно кивает:
— Ладно, собирайся.
Я тебя отвезу.
И выходит из палаты.
Я его даже поблагодарить не успеваю. Хотя после всего, что я ему сегодня наговорила, ему мое «спасибо» точно не нужно.
На стуле лежит пакет с новыми брюками. Теплыми и мягкими. Вместо моих изгвазданных джинсов. Он и об этом позаботился. Мне тошно от самой себя. Что я скажу ему, когда мы с ним останемся вдвоем? Захочет ли он вообще со мной разговаривать?! В больнице я не видела на его лице и подобие улыбки. Иногда мне казалось, что он смотрит на меня с едва скрываемым презрением.
В машине от давящей тишины становится совсем невыносимо. Только сейчас я понимаю, что в «Ягуаре» я разу не слышала музыку. Ни радио, ни популярные треки, даже подкастов, и тех не было. Но спрашивать я боюсь. Сижу, уставившись на ночной город. Артем едет не так быстро, как мог бы, машину ведет плавно, а мне бы хотелось как можно скорее оказаться подальше от него, не ощущать рядом того, кому стольким обязана и кого точно разочаровала.
От волнения сердце бьется сильнее, когда понимаю, что он везет меня не в кампус. Мы едем к пентхаусу, я уже вижу дом вдалеке.
Через десять минут мы молча поднимаемся на лифте. Лучше бы орал, честное слово. Сказал бы, что предупреждал, что нужно было его слушать, что он устал вытаскивать меня из разного дерьма. Он многое имеет право мне сказать. Но молчит, а я с ума сойду от этой тишины.
— Я… спасибо большое за все, — дрожащим голосом выдаю я, когда мы заходим в пентхаус.
Такой родной, оказывается. — Я… соберу вещи и завтра уеду. Можно? Сегодня поздно уже…
Затыкаюсь, когда ловлю его колкий взгляд. Смотрит на меня сверху вниз как на букашку, ей-богу. Там, за домом, когда он взял меня на руки, когда всматривался в мое лицо, взгляд был совсем другим. Наверное, почудилось.
— Поговорим завтра.
— Я рано уеду, к первой паре.
Баев смотрит на меня как на идиотку. С откровенным высокомерием.
— Ты болеешь до конца недели.
