— Он противно скалится. — Лика велела проучить тебя, шлюха, чтобы к мужику ее больше не лезла. Да, Витек?
От ужаса холодеет внутри. Сзади на плечо ложится чья-то рука и стискивает его.
— Пустите! Вы кто?! — Прижимаю к груди рюкзак и смотрю на двух незнакомых мужчин. — Что вам нужно?!
В панике озираюсь — на улице темно, рядом дорога, по ней машины проносятся, но людей нет.
— Пойдем, поболтаем, кукла.
Один из мужчин быстро зажимает ладонью мой рот, чтобы я не закричала, а второй помогает тащить меня за угол дома.
Подальше от дороги."
"Брыкаюсь что есть сил, но тяжелая рука зажимает еще и нос. В голове шумит, вскрикиваю от боли, когда вдруг падаю на что-то твердое.
— Ну что, сучка, будешь еще на чужое зариться, а?
В глаза светит фонарь, я щурюсь, встать не могу с асфальта, нога жутко болит. Их двое, они стоят и скалятся. Вижу их ноги в массивных грубых ботинках.
— Пустите… пустите, пожалуйста, — молю я. — Я ничего не сделала.
— Да ладно, — ржет один. — А вот Лика так не считает. Нельзя обижать беременную.
Она ж расстроится, а я не хочу, чтоб моя сестра расстраивалась. Поняла, сука?!
Он вдруг поднимает ногу у меня над головой. В ужасе закрываюсь руками. Но удар приходится ниже, в ребра.
— А-а-а! — вскрикиваю от боли и снова задыхаюсь.
— Что? Не нравится? А нехер на чужих мужиков прыгать, сучка! Витек, а личико у сучки ниче так. Жалко даже портить.
Перед глазами что-то блестит. Нож?!
Дергаю ногами, пытаюсь отползти от них. В панике хватаю ртом воздух. Господи, нет!
— Да не бойся ты.
Чуток совсем, чтоб память осталась…
Он садится на корточки, но лица его я не вижу. Вообще ничего не вижу, потому что внезапно становится нестерпимо светло. Жмурюсь и глохну одновременно. Воздух разрезает истошный визг автомобильной сирены.
— Че… Какого?..
Нужно встать и бежать, но у меня нет сил, и я сижу, зажав уши руками.
Слышу чей-то скулеж, мат, стоны, но мне страшно открыть глаза.
— Мира! — От голоса Тараса внутри ничего не вздрагивает. Я даже не откликаюсь. — Мира, малышка…
— Отойди от нее, Кочетов!
Я чуть не подскакиваю.
Баев?!
Господи, я брежу?
— Мира. — Надо мной склоняется знакомая тень. Еще до того, как Артем дотрагивается до меня, я понимаю, что это точно он. Что мне не кажется. — Жива?
Киваю, сказать ничего не могу. Меня разрывает, вот-вот захлебнусь от рыданий. И облегчения. Все кончилось.
— Встать сама можешь? — сосредоточенно спрашивает Артем и, не дожидаясь ответа, осторожно поднимает меня.
— А… нога, — выдыхаю я.
